Tags: о любви и нелюдях

на голое тело

время

Она звонит ему в дверь, и он открывает, и сначала хочет придумать что-нибудь, но она уже невозмутимо говорит «привет», и еще объясняет, что просто хочет забрать свои книжки, а еще с удовольствием выпила бы чаю, он заваривал такой вкусный чай, и она просачивается мимо него на кухню, садится на подоконник и замечает, что вид у него из окна совершенно не изменился.

Он ставит чайник, думая о том, как она умудрилась вот так здесь оказаться, она же никогда не хотела навязываться. Еще он думает о том, как она изменилась, бедняжка, он не видел ее столько лет, но боже мой, она же не выглядит на свои годы, наверное, это все наркотики или алкоголь, у нее седина в волосах, усталая кожа, она страшно похудела и у нее так болезненно блестят глаза. Наверное, это из-за жалости я не могу ее выгнать, думает он, и ставит перед ней чашку дымящегося чая, и сам садится рядом на этот подоконник. Она дует на горячий чай и смеется, она говорит, что он всегда забывал, что она пьет холодный.

Он говорит, что сменил работу и женился, и что его жена скоро придет, и невысказанным повисает в воздухе, что лучше бы ей забрать свои книги и уйти до этого. Конечно, она кивает, она уверяет, что скоро уйдет, вот только допьет. И она ставит чашку на подоконник, и гибким движением перетекает к нему, и цепко хватает его в объятия. И он хочет встать и отстраниться, но не успевает.

Просто отдай мне этот август и октябрь, шипит она, забирай себе все остальное, но ты забрал у меня этот август и октябрь, они твои и они совершенно не нужны тебе, это несправедливо. Ты забрал их у меня, и я теперь живу без них, просто отдай мне их, отдай. И она змеиным движением впивается ему в шею, пониже уха, туда, куда всегда любила его целовать, и ее длинные и острые зубы входят глубоко в плоть.

Потом она идет по улицу, улыбаясь, и от нее пахнет яблоками и опавшей листвой, и прохожий оборачивается вслед, думая: какая красивая женщина. Я никогда не видел такой красивой женщины.
фиолетовый

О любви. Оборотень

Я же тебя люблю. Это очень сложно, практически невозможно, но я все равно люблю тебя. Ты просто не хочешь этого понять.

Раньше ты плакала, когда я пытался тебе объяснять, а сейчас просто замолкаешь и выходишь. Или нажимаешь «отбой». Это неправильно. Разговоры нужно доводить до конца.

Если бы ты слушала меня, ты поняла бы, как сильно я тебя люблю. Это трудно. Ты все время сопротивляешься. Если бы ты немного изменилась, все было бы по-другому.

Ты могла бы быть немного послабее, например. Ты считаешь себя очень самостоятельной. Раньше, когда мы еще разговаривали об этом (да, я помню, что ты начинала плакать почти сразу), ты доказывала, что вполне самостоятельна и обеспечена. Но я же вижу, что это не так. У тебя нет ни собственной квартиры, ни машины, ты плохо готовишь и заказываешь еду из ресторанов. Это не жизнь, милая. Послушай меня.
Если бы ты была слабее, я бы мог сделать твою жизнь намного лучше. Тебе нравится быть такой? Но ты очень меня этим огорчаешь. Не сердись, когда я повышаю голос. Я ведь желаю тебе добра.

Это неправильно, что ты живешь одна. Ты говоришь, что тебе это нравится, но я ведь знаю, что на самом деле ты жутко одинока. Просто послушай меня и перестань сопротивляться.

Мне жаль, что приходится поднимать на тебя руку, но ведь ты так расстраиваешь меня, когда не соглашаешься.

Просто делай так, как я говорю, милая. И тогда ты увидишь, как сильно я люблю тебя.
Ты ведь понимаешь, мне не хочется ломать тебе позвоночник, чтобы ты не уходила от разговора.

Collapse )