Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

фиолетовый

(no subject)

Вот такими и сохрани нас, Господи, сохрани:
Новый год, рыжий кот, на ёлке горят огни,
И мы такие влюбленные,
Что почти невинные.
Люди вешают гирлянды на окна, балконы,
Закупают шампанские вина.

А мы обо всем забыли, ничего не успели,
Процеловались, провалялись в постели,
И такие счастливые,
Что как будто прощенные.
Вообще за все навсегда прощенные,
Словно человек - это только свет, и совсем не глина,
И горят наши губы и щеки.

И я не знаю, что будет дальше,
И я не знаю, что будет завтра даже,
Но это неважно.
Игрушки на ёлке мерцают, покачиваясь,
И мы происходим.
И я не хочу, чтобы это заканчивалось.

31.12.2019
превед

Печальная пиеса про Аничку и ЗОЖ

Два часа ночи.
Мозг: Что-то мне не спится.


Печень: Это потому что мы сегодня пили зеленый чай, а винишка совсем не пили. И даже коньячку.

Язык: Чувствуешь, как я нежно перекатываюсь во рту, произнося: «На-ка-тим»?

Мозг: Чаю?

Желудок: Нит. Никакого чаю. Я есть хочу.

Мозг: Ок. Лапки, давайте, вставайте, идите на кухню, не ленитесь.

Желудок: Силос и помидорки черри, серьезно? Нам надо поговорить.

Мозг: Чаю?

Желудок: Я нормальный взрослый мужчина в самом расцвете сил! Я хочу мяса! Хорошо прожаренного мяса!

Мозг: Ты не можешь быть мужчиной. Над тобой сиськи. А если ты будешь столько жрать и не заниматься спортом, то скоро они будут лежать прямо на тебе.

Желудок: Мяса хотят все.

Мозг молчит. Ему нечего возразить. Скорбно молчат все.

Поджелудочная, робко: Я не хочу мяса. Особенно жареного.

Мозг, ликующе: Вот, вот!

Поджелудочная, все так же робко: Только силоса с помидорками я тоже не хочу.

Мозг: А что ты хочешь.

Поджелудочная, внезапно озверев: КАШКИ! МАННОЙ! СУКИ, КАШКИ ДАЙТЕ, А ТО ВСЕМ ПИЗДЕЦ!

Желудок: Почему я непроизвольно сокращаюсь? Мозг, зачем ты это со мной делаешь?

Мозг: А ты помнишь кашку? Манную? С комочками? Серенькую такую, в больнице?

Желудок: Бляяяээээ.

Желудок: Какой вкусный силос. Жалко, что мало. И помидорки отличные.

Печень: Теперь бы рюмочку – и спать.

Мозг: Нет, ты серьезно? Кот бы говорил, вообще.

Печень: Ты сам выучил словосочетание «стокгольмский синдром» раньше, чем научился разбираться в сортах коньяка.

Поджелудочная, снова тихо: Он в них до сих пор не разбирается.

Печень: Кстати, да. Но я уже привыкла.

Мозг: Жопа! Покажи себя им!.. Эээ, нет. Не так. Руки, пощупайте жопу. Она огромна!

Руки: А можно мы чью-нибудь другую жопу пощупаем, а то извращением попахивает?

Мозг: Вот если вы все так жрать будете, то ничьих жоп вам больше не щупать.

Желудок: Манты. Помнишь, мы в Крыму ели манты? Лагман везде разный, а вот манты божественные. Плотное тесто такое, мелко порубленная баранина с зеленью и специями, бульончик внутри…

Мозг: Один слоник прыгнул через забор, второй слоник прыгнул через забор…

Желудок: Манты. Мне нужны манты.

Мозг: Попробуем дома приготовить. Какие-нибудь диетические.

Руки: Ты серьезно веришь в нашу способность что-то мелко нарубить? Мы же на втором кусочке задолбаемся и начнем импровизировать.

Мозг: Тогда никаких мант. Спать. А то будет манная кашка.

Желудок успокаивающе шепчет печени: Не бойся. Скоро Новый год. Все будет. Фляжка коньяка у нее стоит. Шампанское будет. Оливьешка будет.

Поджелудочная: Можно я застрелюсь из фейерверка?

Занавес.
превед

(no subject)

в нескольких интервью меня спрашивали, почему я именуюсь в сети человек и анекдот.
теперь я знаю, как на это отвечать.
вчера в семь минут двенадцатого меня увезли на гироскутере в райотдел полиции.

в десять вечера друг наш Мурз под моим чутким руководством жарил куриные стрипсы. кровожадно посмотрев на оставшуюся подливку, он сказал, что неплохо бы к ним хлебушка.
я же думала про другое. куриные стрипсы, в которых безжалостно насыпается перец чили, влекут за собой неотменимые мысли о пиве.
магазин под домом был закрыт, но в трех кварталах был круглосуточный.
- я схожу за хлебушком, - вызвалась я.
было 22.22.
с одиннадцати в донецкой народной республике комендантский час.

взгляд мой упал на гироскутер.

- я поеду, - сказала я.
и я покатилась.

я не учла, что донецк слегка волнистый город.

я катилась не очень быстро.

в магазине я купила хлебушек, бутылку сидра и салфетки. покатилась обратно по темным улицам. вырулив от облгосадминистрации к дому, я поехала через улицу. на середине улицы я остановилась, пропуская машину.

полицейские очень удивились тому, что от облгосадминистрации на них выехал - волосы назад - немолодой подросток на гироскутере.

вместе с гироскутером меня увезли в отделение.
дома меня ждал Мурз, томящиеся в ожидании стрипсы и кот.

- может, я возьму еду, пойду гулять, меня задержат и отвезут к тебе, и я тебя накормлю? - написал мне Мурз.

я не оценила идею.

в принципе, все было не так страшно. к тому же, у меня был сидр.
вместе со мной сидели молодые супруги, у которых также было пиво.

все, кроме одного прапорщика, были вежливы и, я не побоюсь этого слова, юзерфрендли.
но прапорщика я простила.
если человеку сорок лет и он прапорщик, на него нельзя обижаться. жизнь и так обидела его.

остальное читайте на "Ридусе" через пару часов.

когда нас фоткали для протокола, то сфоткали также и на мой телефончик, потому что это были не злые люди.
мне кажется, я получилась неплохо!

превед

(no subject)

Выброшенные елки лежат по дворам, и каждую хочется спасти. Взять, притащить домой, украсить, пусть стоит, хорошая, пусть радуется, как бездомный котик, которого подобрали.
Месяц же назад, да? Месяц назад их брали в дом, наряжали, слова хорошие говорили. Убирали квартиру, чтобы елке красивенько стоять было.
И - традиционно - возлагали надежды на Новый год. Что как будто если правильно оливье приготовить, и шампанское купить обязательно розовое, то уйдет вот эта темнота, каждую ночь пытающаяся тебя сожрать. Станет тепло, с искорками и гирляндами, хорошо станет.
Не получилось. Выкинули елки, вернулись к привычному рецепту спасения от темноты: упахаться так, чтобы ночью никакие звери не виделись, не пугали. И елки лежать.
И сумасшедшая женщина идет домой, и ей уже вечереет, значит, скоро ее звери придут, чтобы тяжело сопеть вонючими пастями.
И елки лежат, зеленые такие, и спасти их очень хочется.
Я купила разрисованные тарелки, чтобы отгонять темноту. Но это мне уже не поможет.
нежность и алкоголизм

(no subject)

"Кажется, эта война кончается, подыщи мне следующую, родная", - писал он мне в ноябре прошлого года, и я не хотела искать ему следующую, я говорила: а может, ко мне в Питер заедешь сначала? Я не хотела надрыва и ремарковщины, я хотела простого такого дурацкого счастья, недавно я шла домой из магазина, несла альбом и акварельные краски, и думала, что у нашего ребенка могли бы быть зеленые глаза и темные волосы, как у нас обоих. Я хотела фырчать на него по утрам, и таскать его футболки и очки, и гонять на старом жигуле по дорогам Ленобласти со страшной скоростью, чтобы он пугался, и жить так очень-очень долго, я тогда даже крем против морщин купила.
Вокруг происходит Луганск, мы сидим с друзьями среди ночи, мы пьем виски, сигаретный дым стоит столбом, я говорю: мы же найдем себе следующую войну? найдем?
нежность и алкоголизм

Август

Прошлым августом
мы с друзьями целую ночь
шли босиком через Питер, от севера до Невы.
Пели, кому-то звонили, пили сухое вино,
пахло городом, черной речкой, корнями болотной травы.
Можно было совсем не думать, а только идти да идти,
босиком по асфальту;
часам к пяти
на востоке раскололась, треснула ночь,
и в открывшуюся течь
вытек рассвет, и мы допили вино,
и, смеясь, разошлись по домам.

Через полгода меня накроет войной,
через год окажусь я там.

А пока что – август радостный в голове,
мы смеемся, идем к Неве,
и война далека, и ноша легка,
и над городом светлые облака,
ничего, ничего не случилось пока.
лукавство

Как мы уплывали в рассвет на Вуоксе

Мы решили выбраться на озеро. План был такой: вечером мы доезжаем на электричке до Приозерска, арендуем там лодку на два дня и, неспешно взмахивая веслами, уплываем в закат. Вода тихо плещется, мы отыскиваем уютное местечко в далеких лесах, разводим костер и пьем вино, рассказывая ночные байки.

Садясь в электричку в половину девятого вечера, я немного засомневалась в успешном прохождении этапа отплытия в закат.

Было жарко, тесно и по проходу, где мы разместились, ходили тетеньки с мороженым. Я хотела мрачно вытянуть ноги и поднять табличку «Но пасаран», но мои друзья оказались добрее. Они пустили тетеньку и купили мороженого. Я на это предложение ответила, что мороженое у меня есть, и принялась рыться в рюкзаке.
- А оно там не растаяло? – удивленно спросили друзья.
- Нет, - сурово ответила я, извлекая банку пива.

Collapse )