Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

фиолетовый

Карантинная сказка для взрослых менеджеров

Написано для портала "Журналистская правда"

Карантин отменили в такой ясный майский день, что эффективный менеджер Василий встал в пять утра и пошел на работу пешком, глупо улыбаясь. Так его радовало все! Во дворе он обнял дворника Фарида, который немало удивился (раньше Вася неизменно ворчал о понаехавших). Автобусы с людьми, следовавшие мимо, вызывали умиление, хотя еще пару месяцев назад Вася неизменно помянул бы недобрым словом мэра, отменившего маршрутки. Все ему нравилось, все. Встретив толпу рабочих, которые меняли брусчатку, Вася прослезился. Их было много, ни на одном не было маски, и они стояли кучно: более трогательного зрелища Василию давно не приходилось видеть. И черт бы с ней, с той брусчаткой.


На работе Вася сначала заплакал в охранника, потом в уборщицу Марью Викторовну, потом прошел орошать слезами опенспейс. Там уже все дружно обнимались. Вася с раскаяньем вспомнил те времена, когда раздражался от тесного соседства с толстым и потеющим коллегой Григорьевым и мечтал о собственном кабинете. Нет, никаких отдельных кабинетов, только в товариществе возможно покорение новых рабочих вершин.
Collapse )
фиолетовый

(no subject)

ее нашли прижавшейся к церкви,
она спряталась так, словно всю жизнь училась этому,
хотя она училась другому:
быстро печатать, ходить на каблуках по центру,
улыбаться на тусовках, и ездить в Египет летом, и
делать уютно дома.

ее нашли, как подранка, вжавшейся в щель стены,
словно среди гражданской войны,
словно она от бомбежки укрылась, только ноги торчали,
господи, сохрани
сохрани нас от безумия и печали.

и вот лежит она там, прижалась, кукожится,
на губах полопалась тонкая кожица,
и она повторяет: «мне это кажется, кажется, кажется».
а вот это вранье, конечно.
ну, достали ее, в больницу отправили нежно,
но все равно вранье, нихрена потому что не кажется.

так барахтайся среди ноября, среди серой кашицы
из людских шагов, перегнивших листьев, обесцененных денег
ну давай, кричи, мол, неправда, что это все кажется, кажется, кажется,
прячься к церкви – авось не заденет,

когда рухнет огромное, небесное, страшное
посреди веселой столицы,
прямо в наши дурные раззявленные лица,
прямо среди наших объятий, и танцев, и ламца-дрицы,
и нашей любви, никому не нужной,
уже неважной,
прямо среди квартир одиноких, застуженных,
на дома и на башни,
вот тогда и станет ясно – тебе не кажется,
никому из нас, блин, не кажется,
никому.
но мы молчим, иначе врачи, нейролептики,
иначе утащат во тьму,
отберут последнее зрение,
как спасение
как спасение
господи боже помилуй мя грешного боже помилуй мя

© Лемерт /Анна Долгарева/

PS Пропавшая в Москве редактор агентства «Интерфакс» Маргарита Игнатова была найдена на территории храма иконы Божией Матери «Знамение» в Ховрино.

Как сообщает Life, Игнатову заметил волонтер, точнее, торчащие из щели здания ее ноги. По неподтвержденным данным, журналистка провела там два дня. Когда девушку достали, она безостановочно повторяла: «Мне это кажется, кажется, кажется».
превед

(no subject)

Маша и Зигфрид

Проблема Маши заключалась в том, что ей было восемь лет, а все думали, что тридцать. Из-за этого возникало множество неловких ситуаций: иногда требовалось самой сходить в паспортный стол и поменять паспорт, иногда разговаривать с заказчиками так, чтобы они не догадались, сколько ей на самом деле лет. Потому что Маша любила английский и хорошо переводила с него, и сочинения на нем писала, и ей платили за это деньги, как взрослой. Конечно же, если бы они догадались, что ей на самом деле восемь, то ничего бы платить не стали. Вообще бы отовсюду прогнали. Сказали бы: девочка, ты куда к взрослым лезешь?

Мама ничем помочь не могла. Мама оставалась в другом городе, а Маша жила одна. Она была очень самостоятельная, поэтому умела сама жарить яичницу и варить кофе.

Однажды Маша поняла, что очень хочет котенка.
- Можно я заведу котенка? – спросила она. Но поняла, что спрашивает у пустой квартиры. И никто не может запретить или разрешить ей взять котенка, потому что все думают, что она взрослая и ей тридцать лет, так в паспорте написано!
И тогда она решительно открыла Интернет. Увидела котенка с голубыми глазами. И немедленно его захотела. Сама позвонила по телефону, который был указан в объявлении, и сказала, что готова его забрать в любое время как можно раньше.

- А вам точно можно его отдавать? – строго спросила женщина. Маша испугалась, что женщина сейчас все про нее поймет. Маша стала уверять, что ей уже тридцать лет, она стабильно зарабатывает, да, фрилансер-переводчик, квартира съемная, но, поверьте, никто ее не выгонит…
- Вы сможете уделять ему достаточно времени? – продолжала допытываться женщина. – Играть с ним? Чтобы он не скучал?

- А! Играть! – обрадовалась Маша. – Играть я отлично умею.
Котенок был очень маленький и помещался на ладони. Но он смотрел так победоносно, что Маша решила: пусть его будут звать Зигфрид. Как древнего воителя, который победил дракона.

Зигфрид напрыгнул на Машину куртку тоненькими лапками и вскарабкался вверх по ней к Машиной шее. Так он улегся и замурчал.
- Если поймете, что не справляетесь, не выбрасывайте! – строго сказала женщина Маше. – Позвоните мне и верните.
Кажется, она догадывалась про Машин возраст.
Они шли домой – котенок, который делал вид, что он шарф, и Маша, которая делала вид, что она взрослая. Вечерело. Пахло зацветающими абрикосами, которые расцвели, еще даже не выпустив листья. Котенку, похоже, было тепло. Маше тоже.

Маша занесла котенка домой и посадила его на кровать. Тот смешно прыгал и напрыгивал на Машину руку. Он делал немножко кусь слабыми котеночьими зубами, но потом сразу лизь. Маша ему нравилась.
- Мне нужно пойти и купить тебе лоток и специальный корм для котят, - сказала Маша Зигфриду.
- Мяк, - ответил Зигфрид.
Маша вышла в прихожую, надела куртку и сапоги и обнаружила, что Зигфрид прибежал за ней на расползающихся лапках.
- Я тебя не бросаю, - объяснила Маша. – Просто не могу же я тебя взять с собой в магазин.
- Мяк, - возразил Зигфрид.
Маша вышла, закрыла дверь и начала поворачивать ключ, когда услышала, что Зигфрид плачет.
- Зигфрид, - крикнула она через дверь. – Котеночек! Не плачь, пожалуйста.
Но котеночек скулил и плакал так горько, как умеют только дети. Маша очень растерялась. Все ей говорили, что кошки – существа самостоятельные и независимые. Может, дело было в том, что Зигфрид был очень маленький?
Маша открыла дверь. Котенок перестал плакать.
- Пойдем со мной, - сказала Маша, подхватив Зигфрида и помещая его себе под куртку. – Магазин тут рядом. Никто не сочтет меня городской сумасшедшей.
«И не догадается, что я на самом деле маленькая», - добавила она мысленно.
Зигфрид вскарабкался повыше и улегся у Маши на плечах. Так они и пошли в магазин – Маша и гордо восседающий на ней котенок.
- Какая прелесть умильная! Утютю, маленький! - проворковала кассирша, которая продавала Маше корм для котят, лоток и наполнитель. – Все бы к нам так ходили. Хорошего вам вечера!
- Вот все и прошло замечательно! – сказала Маша котеночку Зигфриду на улице.
Так они и жили. Маша работала из дому, потому что она не очень представляла себя в офисе и в костюме. Ходила она в основном в магазин за едой себе и котенку. Зигфрид путешествовал у нее на плечах, маленький, легкий и почти незаметный.

А потом Маша легла в больницу. Надолго. На четыре месяца.
Зигфрида она отдала друзьям на это время. Те пообещали, что будут о нем хорошо заботиться, но, конечно, не носили его с собой в магазин, потому что они были нормальные люди, взрослые.
Они иногда заходили в больницу к Маше, приносили ей апельсины и рассказывали, что Зигфрид сначала скучал по ней и все время плакал, а потом перестал.
Маме Маша иногда звонила, но не говорила, что она в больнице. Потому что ей надо было казаться взрослой и сильной, и не беспокоить уже маму по таким пустякам.
Когда Машу выписали, была уже осень.
Она пришла домой. Переоделась. Поняла, что без расползающегося по квартире котенка Зигфрида дома очень пусто и пошла к друзьям.
- Всем привет! – заявила Маша, заходя в квартиру.
И к ней немедленно подскочил котеночек Зигфрид. Только теперь он был пушистый и довольно увесистый котоподросток!
- Мяк, - сказал он ей. – Мяк, мяк. Мяк.
Маша взяла его на руки, и котоподросток Зигфрид немедленно полез к ней на плечи.
- Какой наплечный кот, - засмеялись друзья.

А потом Маша с котоподростком Зигфридом на плечах шла домой. И ей было совсем все равно, что все догадаются, кто она на самом деле, потому что с котами на плечах гуляют только маленькие девочки. Маша шла через парк, где валялись каштаны и желуди, и с привычной грустью подумала, что ей уже не надо их собирать для поделок.
А потом подумала, что это неправда. И набрала полные карманы желудей, каштанов и еще подобрала упавшую веточку рябины.
Она купила корм для котенка, пельмени и пластилин.
А на следующий день позвонила маме.
- Мама, - сказала она. – Я очень соскучилась, мама. Я тебе этого не говорила, но на самом деле мне восемь лет, а совсем не тридцать. И ты мне очень нужна. Приезжай, пожалуйста, в гости.
превед

(no subject)

В прошлый раз было много домыслов, вопросов и переживаний, напишу сразу. Я ложусь в клинику неврозов на Васильевском острове, меня туда направили с тревожно-депрессивным расстройством, это недели на две - на месяц.

Пусть порадуются те, кто меня не любит. Те, кто любит, пусть тоже порадуются: насколько я знаю, это хорошая клиника и есть неплохие шансы, что там починят Анечку такую усталую.

Ничего не случилось. Догнали меня просто три года на Донбассе военным корреспондентом.

Если вы знаете что-то про клинику неврозов на Васильевском, в особенности, четвертое отделение, куда меня кладут, то буду благодарна за секреты, хитрости, лайфхаки. Что мне с собой брать, будут ли меня выпускать погулять, как там с интернетом.

Если вы вдруг хотели угостить меня чашкой кофе, это можно сделать на Сбербанк РФ по номеру карты 4276550037783316.

Если вы не в курсе, то я вас люблю. Как вылечусь - обещаю сольные концерты, как минимум, в Москве, Питере и Минске)) Собственно, отказывалась от них я как раз поэтому.

превед

Печальная пиеса про Аничку и ЗОЖ

Два часа ночи.
Мозг: Что-то мне не спится.


Печень: Это потому что мы сегодня пили зеленый чай, а винишка совсем не пили. И даже коньячку.

Язык: Чувствуешь, как я нежно перекатываюсь во рту, произнося: «На-ка-тим»?

Мозг: Чаю?

Желудок: Нит. Никакого чаю. Я есть хочу.

Мозг: Ок. Лапки, давайте, вставайте, идите на кухню, не ленитесь.

Желудок: Силос и помидорки черри, серьезно? Нам надо поговорить.

Мозг: Чаю?

Желудок: Я нормальный взрослый мужчина в самом расцвете сил! Я хочу мяса! Хорошо прожаренного мяса!

Мозг: Ты не можешь быть мужчиной. Над тобой сиськи. А если ты будешь столько жрать и не заниматься спортом, то скоро они будут лежать прямо на тебе.

Желудок: Мяса хотят все.

Мозг молчит. Ему нечего возразить. Скорбно молчат все.

Поджелудочная, робко: Я не хочу мяса. Особенно жареного.

Мозг, ликующе: Вот, вот!

Поджелудочная, все так же робко: Только силоса с помидорками я тоже не хочу.

Мозг: А что ты хочешь.

Поджелудочная, внезапно озверев: КАШКИ! МАННОЙ! СУКИ, КАШКИ ДАЙТЕ, А ТО ВСЕМ ПИЗДЕЦ!

Желудок: Почему я непроизвольно сокращаюсь? Мозг, зачем ты это со мной делаешь?

Мозг: А ты помнишь кашку? Манную? С комочками? Серенькую такую, в больнице?

Желудок: Бляяяээээ.

Желудок: Какой вкусный силос. Жалко, что мало. И помидорки отличные.

Печень: Теперь бы рюмочку – и спать.

Мозг: Нет, ты серьезно? Кот бы говорил, вообще.

Печень: Ты сам выучил словосочетание «стокгольмский синдром» раньше, чем научился разбираться в сортах коньяка.

Поджелудочная, снова тихо: Он в них до сих пор не разбирается.

Печень: Кстати, да. Но я уже привыкла.

Мозг: Жопа! Покажи себя им!.. Эээ, нет. Не так. Руки, пощупайте жопу. Она огромна!

Руки: А можно мы чью-нибудь другую жопу пощупаем, а то извращением попахивает?

Мозг: Вот если вы все так жрать будете, то ничьих жоп вам больше не щупать.

Желудок: Манты. Помнишь, мы в Крыму ели манты? Лагман везде разный, а вот манты божественные. Плотное тесто такое, мелко порубленная баранина с зеленью и специями, бульончик внутри…

Мозг: Один слоник прыгнул через забор, второй слоник прыгнул через забор…

Желудок: Манты. Мне нужны манты.

Мозг: Попробуем дома приготовить. Какие-нибудь диетические.

Руки: Ты серьезно веришь в нашу способность что-то мелко нарубить? Мы же на втором кусочке задолбаемся и начнем импровизировать.

Мозг: Тогда никаких мант. Спать. А то будет манная кашка.

Желудок успокаивающе шепчет печени: Не бойся. Скоро Новый год. Все будет. Фляжка коньяка у нее стоит. Шампанское будет. Оливьешка будет.

Поджелудочная: Можно я застрелюсь из фейерверка?

Занавес.
превед

(no subject)

Она говорит ему: вот у меня дыра.
Немедленно заткни мне дыру.
Говорит: я думаю о тебе, просыпаясь с утра,
говорит: я без тебя умру.

Он говорит: посмотри, как прекрасен мир,
как прозрачен декабрьский снег.
По ночам в их окнах пустых квартир
не выключается свет.

На морозе красна и светла заря,
и дорога светла и сера.
Он убьет ее к концу декабря,
засосет обоих ее дыра.
Карелия

очк-очк

У меня новые очки, в которых я всегда могу быть НАДМЕННА.
И Его Котейшество выздоравливает, уже никаких симптомов болезни.
Вот завтра починят кондиционер, и я буду человек.

Collapse )
Карелия

больничко

Итак, родители узнали, скрывать нет смысла. Да, на ближайшие месяц-полтора я лежу в больнице с тяжелой депрессией. Да, вот такая забавная штука, нет, дома не лечится.

Про больницу. Определенный эффект лечение уже дает. До госпитализации мне хотелось исключительно перестать быть, и желание это было таким сильным, что на другие желания сил не хватало. Сейчас я, закормленная разными веществами, уже не так хочу умереть, и появляются странные мелкие желания. Например, на рыбалку хочу. Какая тебе, Аничко, в жопу рыбалка в январе месяце? Нет, хочу и все. Или вот футболку. Во мне проснулось желание футболки. С символикой СССР и/или ЛНР. Чтобы я ходила, а на мне было написано, какая я борзая и дерзкая. А так у меня только свитерок есть с надписью «I am not sorry». Collapse )
Карелия

Ира Олейникова. Это очень важно.

Это очень важно. Я ручаюсь, что деньги пойдут именно Ире. Данное интервью записала я после личного разговора с ней.

Ире Олейниковой 33 года. Месяц назад у нее был день рождения. А через две недели, 7 октября, она бросилась спасать раненого бойца армии ДНР и, подорвавшись на мине, потеряла ногу.

Она красивая. Даже на больничной койке, бледная, с просвечивающими косточками, мучимая усиливающимся к вечеру фантомными болями в оторванной ноге, она очень красивая. Очень спокойная, неизменно улыбчивая. Не теряющая присутствия духа.

Мы разговариваем с ней под вечер. Ее едва отпустил очередной тяжелый приступ боли.

— Состояние сейчас не очень. Под вечер очень нехорошо, очень нога сильно болит, причем та часть, которой нету. Болит с такой силой, что я уже не знаю просто, что делать… Обезболивающие не помогают, и прямо терпеть невозможно. Фантомные боли пошли очень сильные, сказали, что это вроде бы нормально, но тяжеловато переносить… А так все. Идем на поправку. Потихоньку заживает. Только больше сочатся раны, понятное дело, но лучше уже конечно. Это ж уже три недели будет скоро как произошло. Но лучше уже, в любом случае лучше.

В голосе вообще не слышно жалобных интонаций.

— Тот день… Мы перед этим день были в расположении, нас раз в неделю с позиции покупаться, постираться отпускают. Мы только приехали с расположения, как раз очень сильно похолодало. Я выпила чай в окопе. Очень было холодно. Тут говорят, что наш ребятенок подорвался на мине, трехсотый. Ну, я взяла сумку, побежала к нему. Мы прошли — трое человек, прошли по тому месту, ну, а я была четвертая и подорвалась.

Ну, вот. Ну, хлопок. Меня откинуло, потому уже увидела, что нет ноги. Потом боль сильная. Передавила артерию, увидела, что вторая нога на месте. Это очень меня, кстати, обрадовало, потому что мне сразу как-то показалось, что оторвало обе. Боже мой! Две ноги — это конечно жестко. Вот. Так что я обрадовалас
ь.

Педагог по образованию. Медсестра по призванию.

— После реабилитации, после того, как уже протез поставят, я хотела бы на службе дальше остаться. Я не хочу уходить со службы. Начальство мне обещало уже. Это возможно.

И глаза у нее светятся, когда она это говорит.

— Я уже просто не представляю себя на гражданке. Это теперь всегда будет со мной. Я уже привыкла ко всем, и к ребятам, и к этой жизни вообще.

Ира из Харькова, как и я. Она участвовала в митингах харьковского Антимайдана и долго верила, что город поднимется, как поднялись Донецк и Луганск. Не вышло. Харьковское сопротивление задавили. В июле Ира оставила семью и приехала в Донецк.

— Я давно хотела пойти воевать, потому что ждала, пока в Харькове поднимется что-то более конкретное, ну наподобие того, как в Донецке, Луганске. В Харькове все задавили.

Это решение… оно не спонтанно было принято. Оно долго вызревало и, наконец, воплотилось. Все время что-то удерживало — дела, дети… А потом наступил момент, когда я поняла: все, больше не могу. И я уехала.


Кто-то из бывших знакомых и сейчас звонит Ирине со словами поддержки. Звонят и из Харькова, и из других городов. Даже с Западной Украины. Для кого-то политика оказалась важнее дружбы.

Но вот приехать — не приезжают. А кто-то и осуждает. Мол, сама виновата — зачем женщине воевать?

— Из моих знакомых, которые были со мной на митингах, не поехал никто. Хотя и поддерживают. Есть такие знакомые, которые доказывают: «ну, как-то бы и без тебя там все решилось. Че тебя туда поперло, понесло? И шо ты теперь имеешь? Была бы ты там, не была — все равно ничего не изменилось, ну, а вот теперь ты без ноги. А вот чего получила хорошего?» Даже вот такое есть. Вроде поддерживают идею Новороссии, но как-то получается «моя хата с краю».

А что я им могу сказать? Ругаться я не ругаюсь. Я так говорю: если так один, второй, третий, пятый, десятый, двадцать пятый скажет, вообще ничего бы не было, правильно? Если б так все сказали, никакой Новороссии вообще не было бы. Ну, а еще говорю, что у каждого своя дорога. У меня вот такая.

И вы знаете, я честно скажу, положа руку на сердце. Не знаю, поверите вы, не поверите, многие мои знакомые не верят действительно. Но если бы я знала, что надо будет пережить такие боли, я бы все равно поехала. Вот. Сейчас поставят мне протез. Если сложится такая ситуация опять, мне нужно будет бежать, и я буду знать, что там минное поле, то есть, я серьезно вам говорю, я все равно туда пойду. Дай Бог, чтобы в следующий раз обошлось.



P.S. Ира обязательно вернется в строй. И не на инвалидной коляске.

Но для этого нужна ваша помощь.

Для того, чтобы обеспечить Ирине реабилитацию и спортивный протез, нужны деньги. Нужно собрать 450 тысяч рублей.

Ира не бросила своего товарища.

Не бросайте Иру.

Мы — русские. Мы не бросаем своих.

Это счета Иры и ее боевых товарищей:

СберБанк — 4276 8800 8296 4317
Получатель — Евгений Юрьевич П.

Яндекс деньги- 410011430546124

ГазПром — 5264 8321 7105 2992
Получатель — Евгений Юрьевич П.

ВТБ24 — 4272 2902 8854 1865
отправлять по номеру карты

E-mail для связи: ira-irochka-82@mail.ru

Для связи в ВК — http://vk.com/id264542403 (позывной «Сокол»)

Телефон Иры +38 063 7957318