Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

фиолетовый

Карантинная сказка для взрослых менеджеров

Написано для портала "Журналистская правда"

Карантин отменили в такой ясный майский день, что эффективный менеджер Василий встал в пять утра и пошел на работу пешком, глупо улыбаясь. Так его радовало все! Во дворе он обнял дворника Фарида, который немало удивился (раньше Вася неизменно ворчал о понаехавших). Автобусы с людьми, следовавшие мимо, вызывали умиление, хотя еще пару месяцев назад Вася неизменно помянул бы недобрым словом мэра, отменившего маршрутки. Все ему нравилось, все. Встретив толпу рабочих, которые меняли брусчатку, Вася прослезился. Их было много, ни на одном не было маски, и они стояли кучно: более трогательного зрелища Василию давно не приходилось видеть. И черт бы с ней, с той брусчаткой.


На работе Вася сначала заплакал в охранника, потом в уборщицу Марью Викторовну, потом прошел орошать слезами опенспейс. Там уже все дружно обнимались. Вася с раскаяньем вспомнил те времена, когда раздражался от тесного соседства с толстым и потеющим коллегой Григорьевым и мечтал о собственном кабинете. Нет, никаких отдельных кабинетов, только в товариществе возможно покорение новых рабочих вершин.
Collapse )
фиолетовый

(no subject)

ее нашли прижавшейся к церкви,
она спряталась так, словно всю жизнь училась этому,
хотя она училась другому:
быстро печатать, ходить на каблуках по центру,
улыбаться на тусовках, и ездить в Египет летом, и
делать уютно дома.

ее нашли, как подранка, вжавшейся в щель стены,
словно среди гражданской войны,
словно она от бомбежки укрылась, только ноги торчали,
господи, сохрани
сохрани нас от безумия и печали.

и вот лежит она там, прижалась, кукожится,
на губах полопалась тонкая кожица,
и она повторяет: «мне это кажется, кажется, кажется».
а вот это вранье, конечно.
ну, достали ее, в больницу отправили нежно,
но все равно вранье, нихрена потому что не кажется.

так барахтайся среди ноября, среди серой кашицы
из людских шагов, перегнивших листьев, обесцененных денег
ну давай, кричи, мол, неправда, что это все кажется, кажется, кажется,
прячься к церкви – авось не заденет,

когда рухнет огромное, небесное, страшное
посреди веселой столицы,
прямо в наши дурные раззявленные лица,
прямо среди наших объятий, и танцев, и ламца-дрицы,
и нашей любви, никому не нужной,
уже неважной,
прямо среди квартир одиноких, застуженных,
на дома и на башни,
вот тогда и станет ясно – тебе не кажется,
никому из нас, блин, не кажется,
никому.
но мы молчим, иначе врачи, нейролептики,
иначе утащат во тьму,
отберут последнее зрение,
как спасение
как спасение
господи боже помилуй мя грешного боже помилуй мя

© Лемерт /Анна Долгарева/

PS Пропавшая в Москве редактор агентства «Интерфакс» Маргарита Игнатова была найдена на территории храма иконы Божией Матери «Знамение» в Ховрино.

Как сообщает Life, Игнатову заметил волонтер, точнее, торчащие из щели здания ее ноги. По неподтвержденным данным, журналистка провела там два дня. Когда девушку достали, она безостановочно повторяла: «Мне это кажется, кажется, кажется».
превед

(no subject)

Маша и Зигфрид

Проблема Маши заключалась в том, что ей было восемь лет, а все думали, что тридцать. Из-за этого возникало множество неловких ситуаций: иногда требовалось самой сходить в паспортный стол и поменять паспорт, иногда разговаривать с заказчиками так, чтобы они не догадались, сколько ей на самом деле лет. Потому что Маша любила английский и хорошо переводила с него, и сочинения на нем писала, и ей платили за это деньги, как взрослой. Конечно же, если бы они догадались, что ей на самом деле восемь, то ничего бы платить не стали. Вообще бы отовсюду прогнали. Сказали бы: девочка, ты куда к взрослым лезешь?

Мама ничем помочь не могла. Мама оставалась в другом городе, а Маша жила одна. Она была очень самостоятельная, поэтому умела сама жарить яичницу и варить кофе.

Однажды Маша поняла, что очень хочет котенка.
- Можно я заведу котенка? – спросила она. Но поняла, что спрашивает у пустой квартиры. И никто не может запретить или разрешить ей взять котенка, потому что все думают, что она взрослая и ей тридцать лет, так в паспорте написано!
И тогда она решительно открыла Интернет. Увидела котенка с голубыми глазами. И немедленно его захотела. Сама позвонила по телефону, который был указан в объявлении, и сказала, что готова его забрать в любое время как можно раньше.

- А вам точно можно его отдавать? – строго спросила женщина. Маша испугалась, что женщина сейчас все про нее поймет. Маша стала уверять, что ей уже тридцать лет, она стабильно зарабатывает, да, фрилансер-переводчик, квартира съемная, но, поверьте, никто ее не выгонит…
- Вы сможете уделять ему достаточно времени? – продолжала допытываться женщина. – Играть с ним? Чтобы он не скучал?

- А! Играть! – обрадовалась Маша. – Играть я отлично умею.
Котенок был очень маленький и помещался на ладони. Но он смотрел так победоносно, что Маша решила: пусть его будут звать Зигфрид. Как древнего воителя, который победил дракона.

Зигфрид напрыгнул на Машину куртку тоненькими лапками и вскарабкался вверх по ней к Машиной шее. Так он улегся и замурчал.
- Если поймете, что не справляетесь, не выбрасывайте! – строго сказала женщина Маше. – Позвоните мне и верните.
Кажется, она догадывалась про Машин возраст.
Они шли домой – котенок, который делал вид, что он шарф, и Маша, которая делала вид, что она взрослая. Вечерело. Пахло зацветающими абрикосами, которые расцвели, еще даже не выпустив листья. Котенку, похоже, было тепло. Маше тоже.

Маша занесла котенка домой и посадила его на кровать. Тот смешно прыгал и напрыгивал на Машину руку. Он делал немножко кусь слабыми котеночьими зубами, но потом сразу лизь. Маша ему нравилась.
- Мне нужно пойти и купить тебе лоток и специальный корм для котят, - сказала Маша Зигфриду.
- Мяк, - ответил Зигфрид.
Маша вышла в прихожую, надела куртку и сапоги и обнаружила, что Зигфрид прибежал за ней на расползающихся лапках.
- Я тебя не бросаю, - объяснила Маша. – Просто не могу же я тебя взять с собой в магазин.
- Мяк, - возразил Зигфрид.
Маша вышла, закрыла дверь и начала поворачивать ключ, когда услышала, что Зигфрид плачет.
- Зигфрид, - крикнула она через дверь. – Котеночек! Не плачь, пожалуйста.
Но котеночек скулил и плакал так горько, как умеют только дети. Маша очень растерялась. Все ей говорили, что кошки – существа самостоятельные и независимые. Может, дело было в том, что Зигфрид был очень маленький?
Маша открыла дверь. Котенок перестал плакать.
- Пойдем со мной, - сказала Маша, подхватив Зигфрида и помещая его себе под куртку. – Магазин тут рядом. Никто не сочтет меня городской сумасшедшей.
«И не догадается, что я на самом деле маленькая», - добавила она мысленно.
Зигфрид вскарабкался повыше и улегся у Маши на плечах. Так они и пошли в магазин – Маша и гордо восседающий на ней котенок.
- Какая прелесть умильная! Утютю, маленький! - проворковала кассирша, которая продавала Маше корм для котят, лоток и наполнитель. – Все бы к нам так ходили. Хорошего вам вечера!
- Вот все и прошло замечательно! – сказала Маша котеночку Зигфриду на улице.
Так они и жили. Маша работала из дому, потому что она не очень представляла себя в офисе и в костюме. Ходила она в основном в магазин за едой себе и котенку. Зигфрид путешествовал у нее на плечах, маленький, легкий и почти незаметный.

А потом Маша легла в больницу. Надолго. На четыре месяца.
Зигфрида она отдала друзьям на это время. Те пообещали, что будут о нем хорошо заботиться, но, конечно, не носили его с собой в магазин, потому что они были нормальные люди, взрослые.
Они иногда заходили в больницу к Маше, приносили ей апельсины и рассказывали, что Зигфрид сначала скучал по ней и все время плакал, а потом перестал.
Маме Маша иногда звонила, но не говорила, что она в больнице. Потому что ей надо было казаться взрослой и сильной, и не беспокоить уже маму по таким пустякам.
Когда Машу выписали, была уже осень.
Она пришла домой. Переоделась. Поняла, что без расползающегося по квартире котенка Зигфрида дома очень пусто и пошла к друзьям.
- Всем привет! – заявила Маша, заходя в квартиру.
И к ней немедленно подскочил котеночек Зигфрид. Только теперь он был пушистый и довольно увесистый котоподросток!
- Мяк, - сказал он ей. – Мяк, мяк. Мяк.
Маша взяла его на руки, и котоподросток Зигфрид немедленно полез к ней на плечи.
- Какой наплечный кот, - засмеялись друзья.

А потом Маша с котоподростком Зигфридом на плечах шла домой. И ей было совсем все равно, что все догадаются, кто она на самом деле, потому что с котами на плечах гуляют только маленькие девочки. Маша шла через парк, где валялись каштаны и желуди, и с привычной грустью подумала, что ей уже не надо их собирать для поделок.
А потом подумала, что это неправда. И набрала полные карманы желудей, каштанов и еще подобрала упавшую веточку рябины.
Она купила корм для котенка, пельмени и пластилин.
А на следующий день позвонила маме.
- Мама, - сказала она. – Я очень соскучилась, мама. Я тебе этого не говорила, но на самом деле мне восемь лет, а совсем не тридцать. И ты мне очень нужна. Приезжай, пожалуйста, в гости.
превед

(no subject)

В прошлый раз было много домыслов, вопросов и переживаний, напишу сразу. Я ложусь в клинику неврозов на Васильевском острове, меня туда направили с тревожно-депрессивным расстройством, это недели на две - на месяц.

Пусть порадуются те, кто меня не любит. Те, кто любит, пусть тоже порадуются: насколько я знаю, это хорошая клиника и есть неплохие шансы, что там починят Анечку такую усталую.

Ничего не случилось. Догнали меня просто три года на Донбассе военным корреспондентом.

Если вы знаете что-то про клинику неврозов на Васильевском, в особенности, четвертое отделение, куда меня кладут, то буду благодарна за секреты, хитрости, лайфхаки. Что мне с собой брать, будут ли меня выпускать погулять, как там с интернетом.

Если вы вдруг хотели угостить меня чашкой кофе, это можно сделать на Сбербанк РФ по номеру карты 4276550037783316.

Если вы не в курсе, то я вас люблю. Как вылечусь - обещаю сольные концерты, как минимум, в Москве, Питере и Минске)) Собственно, отказывалась от них я как раз поэтому.

превед

Печальная пиеса про Аничку и ЗОЖ

Два часа ночи.
Мозг: Что-то мне не спится.


Печень: Это потому что мы сегодня пили зеленый чай, а винишка совсем не пили. И даже коньячку.

Язык: Чувствуешь, как я нежно перекатываюсь во рту, произнося: «На-ка-тим»?

Мозг: Чаю?

Желудок: Нит. Никакого чаю. Я есть хочу.

Мозг: Ок. Лапки, давайте, вставайте, идите на кухню, не ленитесь.

Желудок: Силос и помидорки черри, серьезно? Нам надо поговорить.

Мозг: Чаю?

Желудок: Я нормальный взрослый мужчина в самом расцвете сил! Я хочу мяса! Хорошо прожаренного мяса!

Мозг: Ты не можешь быть мужчиной. Над тобой сиськи. А если ты будешь столько жрать и не заниматься спортом, то скоро они будут лежать прямо на тебе.

Желудок: Мяса хотят все.

Мозг молчит. Ему нечего возразить. Скорбно молчат все.

Поджелудочная, робко: Я не хочу мяса. Особенно жареного.

Мозг, ликующе: Вот, вот!

Поджелудочная, все так же робко: Только силоса с помидорками я тоже не хочу.

Мозг: А что ты хочешь.

Поджелудочная, внезапно озверев: КАШКИ! МАННОЙ! СУКИ, КАШКИ ДАЙТЕ, А ТО ВСЕМ ПИЗДЕЦ!

Желудок: Почему я непроизвольно сокращаюсь? Мозг, зачем ты это со мной делаешь?

Мозг: А ты помнишь кашку? Манную? С комочками? Серенькую такую, в больнице?

Желудок: Бляяяээээ.

Желудок: Какой вкусный силос. Жалко, что мало. И помидорки отличные.

Печень: Теперь бы рюмочку – и спать.

Мозг: Нет, ты серьезно? Кот бы говорил, вообще.

Печень: Ты сам выучил словосочетание «стокгольмский синдром» раньше, чем научился разбираться в сортах коньяка.

Поджелудочная, снова тихо: Он в них до сих пор не разбирается.

Печень: Кстати, да. Но я уже привыкла.

Мозг: Жопа! Покажи себя им!.. Эээ, нет. Не так. Руки, пощупайте жопу. Она огромна!

Руки: А можно мы чью-нибудь другую жопу пощупаем, а то извращением попахивает?

Мозг: Вот если вы все так жрать будете, то ничьих жоп вам больше не щупать.

Желудок: Манты. Помнишь, мы в Крыму ели манты? Лагман везде разный, а вот манты божественные. Плотное тесто такое, мелко порубленная баранина с зеленью и специями, бульончик внутри…

Мозг: Один слоник прыгнул через забор, второй слоник прыгнул через забор…

Желудок: Манты. Мне нужны манты.

Мозг: Попробуем дома приготовить. Какие-нибудь диетические.

Руки: Ты серьезно веришь в нашу способность что-то мелко нарубить? Мы же на втором кусочке задолбаемся и начнем импровизировать.

Мозг: Тогда никаких мант. Спать. А то будет манная кашка.

Желудок успокаивающе шепчет печени: Не бойся. Скоро Новый год. Все будет. Фляжка коньяка у нее стоит. Шампанское будет. Оливьешка будет.

Поджелудочная: Можно я застрелюсь из фейерверка?

Занавес.
превед

(no subject)

Вот этого человека зовут Владимир, фамилию не назвал. Работает на СТО на улице Элеваторной. Вместе с другими работниками станции техобслуживания под обстрелом оказывал первую помощь раненым, которые были в пострадавшей машине "Скорой помощи".

Ну да, сегодня прилетело на улицу Элеваторную. Это Калининский район, который не обстреливали даже в 2014 году. Двое легкораненых, еще два человека - ранения средней тяжести (водитель и больной, блин, его и так с почечной коликой в больницу везли).

Вся эта война - какая-то безумная смесь чудовищного цинизма и невероятного самопожертвования. Причем вот, например, этот человек себя героем вообще не считает - ну вытаскивал, ну бинтовал, потом другая скорая приехала и забрала, ачотакова.
И вот тут я уже как-то не выдержала и расплакалась на его рассказе.

превед

(no subject)

Она говорит ему: вот у меня дыра.
Немедленно заткни мне дыру.
Говорит: я думаю о тебе, просыпаясь с утра,
говорит: я без тебя умру.

Он говорит: посмотри, как прекрасен мир,
как прозрачен декабрьский снег.
По ночам в их окнах пустых квартир
не выключается свет.

На морозе красна и светла заря,
и дорога светла и сера.
Он убьет ее к концу декабря,
засосет обоих ее дыра.
Вирджиния

П - перемирие

Перемирие, говорили они. Мирный город Донецк, говорили они.
Ну чо - прилетело в соседнее здание. Это областная травматологическая клиника. Центр Донецка. Хотя не факт, что именно прилетело - скорее всего, это был управляемый фугас, говорят спецы на месте.
Я напевала песенку, когда громко шарахнуло и из моего окна торжественно выпала москитная сетка. А на улице забегали люди и почему-то стали пытаться забиться в подвал моего дома, которого нет (подвала, не дома).
Здание реально соседнее, расстояние 50 метров.
Жертв нет, кроме тополей и автомобиля одного из врачей.
Феликс кот запросил политического убежища под диваном и сказал, что будет там жить всегда.
Карелия

очк-очк

У меня новые очки, в которых я всегда могу быть НАДМЕННА.
И Его Котейшество выздоравливает, уже никаких симптомов болезни.
Вот завтра починят кондиционер, и я буду человек.

Collapse )
на голое тело

(no subject)

маленький человек
разбивает об асфальт колени,
ревет, и ползет, и плачет,
и кричит: «Мумуля муя»,
и стоит на дворе третий год его бытия
и летит тополиный пух – самый белый и летний.

взрослый человек
в одиночной палате в больнице,
обхватив себя за колени, плачет багрово,
повторяет: «Мумуля муя»,
и дрожит, и боится, очень боится,
что она не придет снова.

за пятьсот километров и пять блокпостов
пожилая мама слышит взрослого человека,
и встает, и едет на автовокзал, и просто
приезжает к нему сквозь пятьсот километров снега.

и привозит
банку сока, и брошку, и цветик аленький.
и отступают больница, тоска и страх.
ненадолго большой человек
становится снова маленьким,
уютно помещая голову
у мамы в руках.