?

Log in

No account? Create an account

Категория: литература

В этом журнале есть стихи, прозаические зарисовки и про жизнь.

Я журналист, поэт, писатель, еще у меня котик есть. Известна под ником Лемерт, а также под именем Анна Долгарева.
А они говорят миру мир, пису, говорят, пис,
Искусство всегда превыше, так что улыбайся давай, крепись,
Давай совместно с Киевом запишем поэтический клип.

Из меня вместо текста вырывается хрип.

Я не вернулась с войны.

Нет, это все правда, искусство превыше вражды, нелюбви, сатаны,
Локальных конфликтов, мелких калибров, границ страны,
Но я не вернулась с войны, понимаешь, не вернулась с войны.
Я бы хотела вернуться, но я не вернулась с войны.

Сердце мое в степи клюют черные вороны.
Тело мое разметало на все на четыре стороны.

И я осталась в этой степи, осталась на этой войне,
Где пьем не чокаясь с ротой связи, где в белый выходит снег
Белая группа, вся в маскхалатах, белые ходоки,
И смерть с терриконов глядит, залегли стрелки.
И прячутся танки в рощице у реки.

Так что я не спорю, искусство выше, любовь всегда победит,
Снимай свой клип, езжай в свой Киев, танцуй под бит,
А я уже все сказала.
И сердце мое разрывается на шматки,
Как донецкое сало.

Метки:

8 ноя, 2019

Везёт меня, зайца, за кудыкину гору
Поезд "Казань - Москва", дышит сосед на верхней,
И самая чёрная полночь. Значит, нескоро
День насадит меня на солнечный вертел.

А пока я, заяц, гляжу на седые от снега деревни
С покосившимися домами, где люди живут придорожные.
Изгибаются, мокнут дымом отравленные деревья,
Застывают у них под корою соки подкожные.

А я что, я заяц, трусишка, серая шубка,
В тишине купе затаилась и пребываю,
И вздыхает поезд, на стыках кашляет шумно,
И выбегает за ним собака сторожевая.

В ноябре вода становится льдом, в зимнюю спячку ложится леший,
Я гляжу, как от ёлок да от берёз за окном рябит.
Так бы и ехать, в такой тишине нигдешней
Хорошо не бежать, не бояться, а только любить.

Метки:

Со временем сборники стихов
Превращаются в некрологи
Смерть лежит на диване
Раскрыв свои бледные ноги
Прокуривает твою квартиру
Выстуживает твою квартиру
Становится больше целого мира

Но никто не пишет
Как вибрирует нос у кошечки Китти
Когда она тянется за колбасой открытой
Дрожит ее черный нос
Выбриссы мерцают
И вся такая она
Невероятная блин такая
Живая

Мы пьем из фляги коньяк
На столе порезана колбаса
Наших мертвых из-за окна доносятся голоса
А мы держимся
Пьем
Передаем привет
И кошечка Китти
Дергая носом
Лезет на свет

Метки:

К Самайну она становилась темноволоса,
болотом и листьями пах отсыревший дом.
Все раньше был вечер, лучи все более косо
ложились на озеро и на деревья в нем.

Фонарь у порога скрипел, как просил чего-то,
и мхами порог обрастал, а затем и дом.
О леди моя с глазами цвета болота,
чего вы искали, где холод и бурелом?

К Самайну она снимала все кольца с пальцев,
и те, что дарил я, и те, что не я дарил.
Я жил с ней; однажды пришел и совсем остался,
и больше уже никогда никуда не ходил.

Метки:

Кто я, кто я.
Вчера подруга спросила: "Тебе не кажется, что часть твоих читателей пытается делать из тебя флаг?".

Я пожала плечами. Может, и пытается. Но я же не флаг. Не знаю, хорошо это или плохо.
Один человек пытался рассказать мне, как мне вести соцсети, чтобы создавать "личный бренд" и вести "успешный пиар". В частности, он рекомендовал определиться, кто я: поэт, девочка с котом, путешественница, военкор, гражданский журналист, политолог или хтонь в пальто.

Взгляд мой ответный был незамутненным и чистым.
Я не умею в личный бренд. Я все вышеперечисленное и в пальто. И еще лытдыбр, как писали во времена старого ЖЖ.

(Единственное, против чего я решительно возражаю, - это когда из меня делают поэтессу страдающего Донбасса. Камон, я нет. Я приехала туда по своей воле. У меня не было там дома и родных, и я могла уехать так же по своей воле в любой момент, что я и сделала в 2018, вернувшись в Питер; мне было куда и к кому возвращаться. Я очень люблю Луганск (там я подобрала котеночка Феликса), Донецк тоже, а больше всего Кировск (кто воюет, тот поймет), за три года они стали мне глубоко дорогими, но нет, нет, люди Донбасса - это те, кто там родился и держится за свою землю, когда меня пытаются засунуть на ЭТОТ флаг, чтобы немножко преувеличить трагедию моей жизни, я решительно возражаю, это нечестно по отношению к тем, кто действительно человек Донбасса).

Ну вот, я к тому, что я про хаос, а не про личный бренд. Я пишу о том, о чем думаю, иногда я вообще кричу. И у меня есть кот. И меня очень волнует, в какой оттенок завтра покраситься. И я продолжаю ездить на Донбасс, не в командировки, а за свой счет, чтобы не забывали всю эту историю. И колонки о внутренних российских проблемах пишу. А еще исторические статьи. И, разумеется, стихи.

Во всей этой странной мешанине стихи - это какая-то базовая, главная штука про меня. Я их выделила в специальный паблик Анна Долгарева /стихи/ - и не только чтобы они лежали в безопасном месте на случай моего бана, но и чтобы хоть как-то не мешались со срочными вопросами, к какому врачу пойти, и срочными новостями, что шиповник сегодня был необычайно красным, и также политотой.

И была бы я чуть поумнее, я бы от базовой штуки и отталкивалась, ведя соцсети, сочиняя образ себя. Но я не умею сочинять образ. Я есть. Все вышеперечисленное - это я. Я не умею ни в пиар, ни в личный бренд.

Я боюсь неодобрения, но совершенно ничего не умею сделать с тем, что совсем не умею притворяться.

Зилант

Ребята, привет, я еще буду об этом писать, но прошу обратить внимание тех, кто едет на «Зиланткон»!

Я там специяльный гость с мероприятиями (надулась от гордости). Хорошая новость: с вероятностью 99% к Зиланту выйдет моя книга поэтических сказок "Лес и девочка", и я ее представлю.

Что будет?

2 ноября, ДК, в 20:20 после концерта Канцлера Ги (заходи к нам!) - Поэтический Круг. Мы будем сидеть и читать друг другу свои стихи, я тоже буду. Такая Ночь Сказок, приветствуются стихи на мотивы легенд и мифов. Можно современных легенд и мифов:)

(https://reg.konvent.ru/zk2019/events/actions/180/ ссылка на мероприятие, дату там пока не поменяли, не пугайтесь).

3 ноября, с 17:00 до 20:00 - мастер-класс. Я немного расскажу о современном литпроцессе, но в основном буду цоп и кусь вас. Желающие куся - присылайте рукописи Ульдору. Не беспокойтесь, кто был на моем МК на ВолКе, подтвердят, что я делаю очень нежный и конструктивный кусь.

https://reg.konvent.ru/zk2019/events/actions/175/

Ну и сразу потом, там же, 3 ноября, с 20:00 до 21:00 - мой творческий вечер, где я буду читать стихи, подписывать книжки (первые в мире экземпляры "Лес и девочка", а также "Хроники осажденного десятилетия") и отвечать на вопросы.

https://reg.konvent.ru/zk2019/events/actions/179/

ДЛЯ ЖИТЕЛЕЙ КАЗАНИ, КОТОРЫЕ НЕ ИДУТ НА ЗИЛАНТ. Если хотите - можете устроить мне квартирник или кафешник 4 ноября с учетом того, что в 19:41 мне надо быть на вокзале.

Леонов R.I.P.

На самом деле
Космонавт Алексей Леонов
Угнал с Байконура ракету
В девяносто третьем году.
По Москве шли танки. Все летело в пизду.

Его, конечно, узнавали,
Он даже дал один или два автографа,
Но улыбался.
Говорил: ребята, нет времени, очень спешу, мол.
Все понимали.
Везде пускали,
Радовалась даже уборщица тетя Шура.
В одиночку запустить космический аппарат «Союз»,
Скажем прямо, почти невозможно,
Совсем невозможно, боюсь.
Но ему помогали ангелы,
Переодетые в серые робы, чтобы не было видно крыльев,
И он поднялся,
Заволоченный земною пылью,
Выжженными травинками, сгоревшими мотыльками,
Отправился в открытый космос.
Над нами.
Над нами.

…по телевизору потом показывали двойника,
Что вы смеетесь, это не теория заговора, это реальность,
спросите кого угодно,
новая реальность, в которой живем сегодня.
В девятнадцатом двойник и умер.
А Леонов вроде бы жив.
Колонизировал какую-то необитаемую планету.
Только письма не ходят – ведь там, на ней
Нету ни голубей, ни «Почты России», ни интернета.

Метки:

1. Шепоты на чердаке

Глаза слипаются.
- А петушок и кричит: «Несет меня лиса за синие леса, помоги, котик-братик».
На чердаке что-то шуршит. Наверное, крысы.
- Баб, а я на чердаке сегодня был.
- Ну вот что там тебе понадобилось? Там мусор один старый, никто туда не ходит.
- Там мальчик был, баб.
- Вот ты выдумщик. Спи.
- Как я.
- Как ты. Сказку будешь дослушивать?
Она читает сказку, глаза закрываются. Ее внук пытается выбраться с чердака, все еще не понимая, почему его руки теперь проходят через предметы насквозь.

Метки:

*
слово прости растет вырастает из
легких и сердца становится деревом иггдрасиль
больше земли становится больше моря
и заслоняет идущую с севера осень,
кошку с котятами возле входа в подвал
пьяных бомжей у магаза 24
все заслоняет слово прости
*
детсадовцы, двое
такие круглые в своих ста одежках
шелестят по осеннему парку
держатся за руки крепко преочень крепко
а то налетит ветер
подхватит поодиночке
унесет за синие леса
за далекие города
котик братик спаси меня котик братик
так вот держитесь крепко

*
видела двух стариков, идущих из магазина,
он с тяжелыми сумками, она его держит под руку
и причитает: «Лешенька, не оступись».
лужи затянуты льдом, и они семенят,
словно две птицы, чудесных два алконоста,
не приспособленных для земли.

*
через свинцовую осень с запахом смерти,
через дороги в асфальтовых серых заплатках
через кленовые листья в дырочках тления
происходит слово прости
пульсирует в бурой земле, где спят семена.
господи, даждь нам прощение
даждь как дождь
каждому, как золотой шар,
чтобы никто не ушел,
не остался в темном углу, ковыряя стенку,
не лег на ночь спать не помирившись,
чтобы мы все стояли живые
мокрые, словно только родившись
и принимали прощение, льющееся с небес,
и сами бы всех простили, и все бы стало совсем хорошо.

Метки:

Никто не называл ее
бабой Шурой –
исключительно Александрой Петровной,
бывало, как выйдет она за калитку,
как пойдет со спиною ровной,
как у студенточки,
так и матерятся восхищенно вслед,
как и не бывало пятидесяти лет.

А судьба как у всех, чего там такого,
вышла замуж рано за тракториста Смирнова,
смирным и был, любил ее, помер в сорок
посадила шиповник и астры на земляной взгорок.

Учила детей в школе, своих пацанов растила,
ухажеры, конечно, были:
как пойдет она вечером по долине стылой,
по мареву из полыни, так сердце станет,
пригласить бы на танец,
да она все с детишками,
а если не с ними, то с книжками.

А как вышла на пенсию, так чего начала:
Набрала стройматериалов, фанеры, стекла
и принялась мастерить
летательный аппарат без топливного тягла.

По-простому – лодчонку и два крыла.

Объясняла про экологию,
дескать, время нефти ушло,
дескать, как прекрасно будет летать в магазин
в соседнее, к примеру, село.
«А потом, - говорила она, - я встану однажды рано
и улечу в рассвет к Смирнову моему Степану».

«Думаете, - говорила, - самолеты разве долетают до рая?
У них же выбросы, топливный след, отрава сплошная,
а вот я на лодочке моей полечу,
да за лес, за поле на ней полечу,
полечу по солнечному лучу…».

Двадцать первый век, в библиотеке есть Интернет,
выяснили, конечно, что шансов нет,
но почему-то смотрели,
почему-то ей не мешали,
как она в расписанной розами шали
забивает гвозди, паяет пластик.
Добрый вечер, Александра Петровна, помочь ли чего, здрасте.

Просто однажды она закончила эту лодочку,
птиченьку свою, перепелочку,
и все собрались
так на площади и стояли,
словно гипсовые советские изваяния,
а она в свою лодочку забралась,
надела очки, сощурила глаз
и полетела.

И как она летела, боже мой, как она летела.

Метки:

Мне так вот хочется болеть,
чтоб мама вкусное готовила бы мне,
смотреть во дворик, где свинец и медь,
чтоб вот: семья, а что снаружи – нет,
пускай как будто нету. И во сне
температурном видеть, как расту,
и рядом все, со мною все, и тут
все сходится в единую черту.

Чтоб были рядом все, тогда зима
не подойдет, меня не заберет.
Недавно, кстати. Был холодный май,
в чужой семье и городе – а вот:
поили чаем, волновались, грелки грели.
Температура отступала в теле,
и я не знала, что это тогда,
но в нас смотрела талая вода
в саду, где воробьи и свиристели.

…а не вот так, чтоб «скорая», авто,
зеленый свет приемного покоя,
лицо врача чужое, испитое
и «кто из родственников?»,
а никто,
никто…

Метки:

Калининградское

***
Двухэтажные домики - греются от печи,
Среди дуба, и бука, и ясеня, и бузины.
И за день здесь листья становятся горячи,
А потом остывают, ласковы и темны.

Ветер запах соли с моря несет, подув,
Соль приходит на землю, ложится, ее серебря.
Я здесь стану старухой и среди желтых дюн
Я построю желтый домик из янтаря.

И, на кромке моря встречая каждый рассвет,
Буду память перебирать, словно янтари.
Словно больше и ничего в настоящем нет,
Словно только солнце на волнах горит, горит.

Чтобы листья краснели, летели чтоб в октябре,
Чтобы дикий шиповник, небесные витражи
И застыло все в янтаре, золотом янтаре,
Не держи, не держи, пожалуйста, не держи.

***
Рыбак отходит вечером от моря и думает, что море стало ближе, но, может, просто высоко прилив. Туман осенний, сумерки и морок, туман дорогу меж деревьев лижет, в нем тонут птицы, тонут корабли. Рыбак идет домой. Шиповник красным набряк, под ягод тяжестью согнулся, желтеют листья, сохнут лепестки.

В тумане непрозрачном и безгласном отчетливо битье морского пульса. Не заслонись, не подними руки.
Рыбак идет, улов приносит к дому, он рыб на сушку на веревку нижет среди боярышниковых кустов. И засыпает, а морской, знакомый, шуршащий голос делается ближе, подходит, в крошку берег размолов.

Подходит к дому, плещется у окон. И оживают умершие рыбы, плеснув хвостами, уплывают вдаль. И выпоторошенный вплывает окунь в морскую глубь, в сиреневые глыбы, и бьет хвостами длинная кефаль.
Оно повсюду - шепчет, пахнет солью и водорослями, живет оно и дышит, в сады заходит, улицы, дома. И не преграда ни заборов колья, ни стены, ни пороги и ни крыши, оно неотвратимо, как зима.
Наутро птица в небо торопливо летит все дальше от домов неброских и от земли дедов, дядьев, отцов.

И лишь одна старуха у отлива все ходит, собирает вещи, доски, и янтари, и кости мертвецов.

***
Родиться бы заново, немой и красивой
Русалкой на берегу холодного моря,
Ходить бы на берег во время прилива,
Встретить бы человека с сотней историй,
Выйти бы к нему на сушу, слушать бы долго,
Поселиться бы с ним в старом кирпичном доме,
Морские камни и ракушки поселить на полках,
По ночам выгибаться в сладкой истоме.

Родиться бы теплой и мягкой, нужной родиться,
Уметь бы печь пироги, а я не умею,
Я умею кричать, как больная птица,
Я умею сбрасывать кожу, как делают змеи.
Я умею находить мужей, но не умею дома,
Я за десять лет сменила седьмой город,
И в итоге я сама себе незнакома,
И если рассказывать, то пережимает горло.

А теперь я стою на берегу холодного моря,
И сама ему рассказываю сотню историй,
Присаживаюсь на корточки, глажу его руками,
А море оставляет мне ракушки свои да камни,
И говорит: ну что же ты, девочка, ну не плачь, не надо…

Метки:

Я не знаю, за что тут идет война –
За вечность, за деньги, за литературку,
Я дурачок, дурачок, я засела на
Высокой крыше, ковыряю ее штукатурку.

Я дурачок, дурачок, мне надо одно –
Чтобы меня любили, чтобы среди запаха яблок
Ходили, держали за руку, смотрели кино,
Чтобы была на ручках как будто я бы.

Все стихи, что пишу я, - это чтобы поговорить,
Потому что во мне говорения очень много,
И некуда его деть, рвется оно изнутри,
И от этого чудовищно одиноко.

И речь моя все бессвязнее, но все же она легка,
Как пузырьки в апельсиновой конфете-шипучке.
Я сижу на крыше, подо мной большая река,
Я дурочка, дурочка, возьмите меня на ручки.

Метки:

Были у девочки цветок на окошке,
Мама да две подобрашки-кошки,
Белая да рыжая, и так они славно жили,
Дружили с соседями, здоровались даже с чужими,
Покупали летом черешню и вишню,
Радовались, если солнце на небо вышло,
Радовались, если дождь стрекотливый.
Рыжая кошка хвост распушала длинный,
Белая кошка мурчала.
И длилось их счастье без конца и начала.

Но однажды к девочке пришла смерть, и так она ей говорила:
"Никогда так не будет вечно, кончатся силы,
Заберу я у тебя маму, заберу и рыжую кошку,
Заберу и белую, и тебя посажу в лукошко
С твоими беленькими косичками, розовыми ноготками,
Унесу туда, где все становится камень,
Где одна чернота, где нет никакого дальше.
И цветок на окошке зачахнет даже".

И заплакала девочка, и плакала, а потом встала
И пошла по рельсам из ржавого металла,
Мимо заводов и кладбищ, мимо ГЭС и АЭС,
И дошла до севера, где миру конец.

И она стояла, и лежала вокруг вода,
Много тысяч веков лежала вокруг вода.
И были лишь камни, да волны, да птичья драка,
И тогда в девочке вдруг не стало никакого страха.
Потому что была ее голова скалою и камнем,
И были старыми рельсами руки с розовыми ноготками,
И цветы эдельвейсы росли из тела,
А девочка стояла, говорила, смотрела,
И волосы ее были брызгами океана,
И было ей смешно и странно,
А страха не было вообще никакого.
И тогда она смерти сказала такое слово:

"Ничего не возьмешь ты, я стала сильнее камня,
С белыми косичками, розовыми ноготками,
Лишенная страха, как северная вода.
И никого не возьмешь ты у меня никогда".

И когда она вернулась, мама стала немного старше,
И кошки, но это не было больше страшно.
И она сказала: " Мама, я видела смерть, но я стала ее сильней,
Я тебя и кошек никогда не отдам ей,
И налей, пожалуйста, суп.
Ибо мы живы в любви и пребудем
До самых архангельских труб".

Метки:

Когда туман сползает с гор,
когда
в болотах стынет черная вода
и мох цветет в серебряных камнях, -
иди вперед, не помни ни стыда,
ни страха. Тает горная гряда,
ручьи звенят.

И птицы ближе подлетают, их
запомни звонкий незнакомый крик,
и это тоже все запоминай:
черника проступает среди мха,
и высота прозрачна и тиха,
и виден край земли и неба край.

Вот здесь и будь, на краешке земли.
Кто были раньше, те уже ушли,
ни прошлого, ни будущего нет.
А есть нездешний серебристый свет,
ни днем, ни ночью не гасимый свет.
Вот им и стань, вот им теперь и будь.
И путь ведет как надо, ибо путь
единственное в мире, что в цене
окажется, когда ты встанешь пред
огромным небом, и небесный свет
тебя, как есть ты, отразит вовне.

Смотри, так просто: больше нет вины,
и страха, и четвертой нет стены,
так выходи же дальше, на простор -
где серебристый ягель, словно снег,
хрустит, и сквозь туманы, как во сне,
ущелье проступает среди гор.

Метки:

Москва. Встреча осени

Привет, Москва. Осень приходит, и мы встретим ее стихами и разговорами, оттенками рыжего и красного, яблочным запахом и песнями.

1 сентября в Массолите – вечер поэзии и осени.

Выступают:

Элхе Ниэннах

Анна Долгарева (Лемерт)

Юлия Мамочева

Иван Зеленцов

И вы (свободный микрофон)

Мы будем говорить о том, как изменяется запах влажной земли, как он начинает едва заметно пахнуть холодами, как покрывается серебром трава и золотом – листья. Как яблоки наливаются соками и падают на дорогу, как холодает поутру, и что такое осенняя печаль, зачем она.

Одевайтесь в осенние оттенки, приходите слушать – и если вам есть, что рассказать, то выходите и читайте. Свободный микрофон обязательно будет, так что подготовьтесь, пожалуйста.

Группа встречи вк: https://vk.com/event185883810
Группа встречи в ФБ: https://www.facebook.com/events/367857260781567/

Начинаем собираться в 18:00, не приходите раньше, пожалуйста, потому что это время открытия «Массолита». Начнем в 18:30.

Вход свободный.

Внимание, у «Массолита» новый адрес: Поварская 31/29. Это метро Арбатская/Баррикадная,

Вход с Поварской во двор слева от Театра Киноактера через решетку (нажать на кнопочку, сказать в Массолит), во дворе сразу налево подвал.
когда я ухожу,
мой кот считает, что совсем я ухожу,
что никогда я больше не вернусь,
и плачет он, вцепляется и кусь,
а после остается у двери,
и слышу я, как плачет он внутри.

но я же ухожу не насовсем!
я, может, просто вышла в магазин,
и через час вернусь уже, поем,
и дам ему еды.
но он один
как будто остается навсегда,
как будто не нужна ему еда,
как будто ад вокруг невыносим,
нет, не ходи, не надо в магазин!

но все-таки, конечно, ухожу,
и раз за разом снова ухожу,
и кот мой расстается навсегда
со мной, меня оплакав каждый раз,
и горе больше целого кота,
и словно никогда не будет нас.

и я не знаю, что тут говорить,
совсем не знаю, что тут говорить,
мой кот сидит и плачет у двери,
любовь не знает оправданий, слов.
любовь сидит и плачет: вот любовь,
и ничего сильнее нет её,
безмысленней и преданней её.

Метки:

6 авг, 2019

#СибирьГорит

Тили-тили-тили-бом!
Загорелся кошкин дом,
Загорелся рысий,
Загорелся лисий.

И у волка, и у птицы,
И у злого секача
Загорелся дом, не скрыться,
Не взлететь и не умчать.

И вот они стоят у небесных ворот, говорят: "Открывай, Господь",
Стоят эти звери около двери, и огонь за ними идет,
Но не велено в рай пускать бессловесное лесное зверье,
И им некуда больше идти, обожженное тело нести свое.

А в тайге под землей горят кедровые корни, огонь горит под землей,
И звери бегут от ада, чуя жар его, чуя вой,
Но земля подламывается под ними и под ангелами в форме из МЧС,
и звери бегут от ада, но ад настигает лес.

И тогда святой Франциск говорит святому Петру:
" Дай, говорит, подменю, пот усталости со лба твоего оботру,
Потому что - знаешь - не справляются наши ангелы на земле,
Потому что Божье дыхание канет в огненной мгле".

И святой Франциск открывает двери для кошек, зайцев и лис,
Проходите, маленькие, не бойтесь, отныне навеки теперь спаслись,
Потому что любовь воистину - более, чем закон,
Потому что только она побеждает адский огонь.

© Лемерт /Анна Долгарева/

(Святой Франциск считается покровителем животных)
Не люди, конечно, - а дети осенних лесов;
струится под кожею ладожская вода,
подменыши, дети – за солнечным колесом
идущие через деревни и города.

Узнаю по запаху листьев и дыма: ну, так,
как будто в одежде, как будто бы от костра, -
но это идет изнутри, словно соки в цветах,
приметы другого. Приметы чужого добра.

Подменыши: где-то вдали – непрожитые мы,
которым досталась та жизнь, какой нам не узнать,
а мы-то как будто играем, как будто взаймы,
как будто мы все понарошку, и скоро – в кровать

с игры позовут. Но пока что все длится игра.
Увижу – узнаю: по голосу и в лицо.
И пахнет от кожи чуть слышимо дымом костра,
и катится, катится солнечное колесо.

Метки:

Profile

фиолетовый
alonso_kexano
Анна Долгарева, человек и анекдот
Лемерт (Анна Долгарева)

Latest Month

Ноябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com