Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

фиолетовый

История

Дедушка родился в Белгородской области в 1922 году; старшим лейтенантом он стал в 21 год, а майором в 22.
18 и 19 августа 1943 года.

Старший лейтенант Долгарев Василий Павлович в бою за населенный пункт Петрополье проявил себя мужественным, умелым и отважным командиром, в течение двух дней бесперебойно обеспечивал связь и руководство всеми подразделениями. Лично организовал разведку сильно укрепленных позиций противника. Приведя батальон в порядок, с двумя ротами атаковал эти позиции, очистил траншеи и огневые пулеметные точки от пулеметчиков и автоматчиков противника, засевших в опорных пунктах, чем дал возможность и другим подразделениям продвинуться вперед по овладению населенным пунктом Петрополье, при этом уничтожив 40 вражеских солдат.
Достоин правительственной награды Орденом Отечественной войны 2 степени.
(Награжден Орденом Красной Звезды)

24 октября 1943 года.
Старший лейтенант Долгарев В.П. в р. Машинно-Опытной Станции Акимовского района Запорожской области решительно повел подразделения батальона в наступление против бешено защищавшихся и численно превосходящих сил противника.
Умело расставив боевые порядки, тов. Долгарев стремительно атаковал противника и, обратив его в бегство, занял Машинно-Опытную Станцию, захватив при этом шесть шестиствольных минометов, две гаубицы, вещевой склад и другие трофеи.
Противник, имея целью возвратить минометы и гаубицы, пошел в контратаку при поддержке шести танков, которая была отбита, и последний, понеся большие потери, отошел.
Награжден орденом Богдана Хмельницкого 3 степени.

5 декабря 1944 года
Капитан Долгарев при прорыве обороны противника северо-восточнее Будапешта проявил себя храбрым и мужественным командиром. В бою за населенный пункт Ниж. Картал (?), несмотря на наличие у противника превосходящих сил, насыщенных техникой… тов. Долгарев сумел правильной организацией огня раздавить огневые точки противника и снести обходным маневром, с выходом на правый фланг противника, нанести ему неожиданный сокрушительный удар и обеспечить выполнение боевой задачи по занятию населенного пункта Ниж. Картал.
(далее неразборчиво)
Тов. Долгарев достоин правительственной награды Ордена «Красное Знамя».
(Награжден – Орденом Отечественной войны 2 степени).

В этом бою дедушка был тяжело ранен; вернулся домой уже после войны в звании майора.
Впоследствии был награжден еще одним орденом Отечественной войны 1 степени.
превед

Йоль-2017

Этот город специально завел себе улицу Расстанную,
но все его улицы – это улицы расставания,
головокружительные улицы, каменные, туманные.

Завтра вместо Короля Остролиста
придет Дубовый Король. По улицам мглистым,
по самой длинной ночи в году – разойдется его запах,
на юг, на север, на восток, на запад.

Мы, рожденные здесь, безумные дети севера, мы
слишком привыкли бояться зимы,
запасаться соленьями, ждать удлинения дня,
бояться темного времени и откупаться
любым огнем, что нашли. У нас не отнять
веры – безумной – в солнце. Северное братство
замешано на вере в него. В Дубового Короля,
в то, что солнце поднимается, прямо над Купчино, Коля, глянь,

о, мы сошли с ума, мама, мы все сошли тут с ума,

мама, гляди, мы идем по небу, по облакам, по домам.

Во что нам осталось верить тут в самую длинную ночь?
Неужели только в цветные гирлянды в чужих квартирах?

О Дубовый Король! Мы их зажигаем, но превозмочь
зиму – не в наших силах. Вкуси же вина и сыра,
вкуси нашей плоти и крови. Нашей – детей весны,
нашей – это мы производим странные сны,

истинную Нарнию из снотворных и алкоголя,
мы – твои тридцатилетние дети. Наши сроки ясны.

Возьми нас, Дубовый Король, без страха и боли,
просто забери нас в весну, в безумные наши сны.
фиолетовый

(no subject)

Проходили эпохи, генсеки, цари,
разгоняйся же, ветер, и пламя – гори,
саранча проходила и плыли века,
и текли времена, как большая река.
Оставались земля и деревья на ней,
деревянные домики между дождей,
оставалось сплетенье размытых дорог,
оставались сады, что никто не берег,
одичалые яблоневые сады,
оставались старухи да их деды,
потемневший портрет да икона в углу,
черный хлеб да похлебка из лука к столу.

Перемешаны; чудь, татарва и мордва,
разгорайся, огонь, разрастайся, трава;
все цари да чиновники тенью пройдут,
ну а мы-то навеки останемся тут,
от курильских морей до донбасских степей
в эту землю врастем и останемся в ней.

И когда ты по черной дороге придешь
через мокрое поле и меленький дождь –
будет теплая печь, будет хлеб на столе,
и не спросят, какой нынче век на земле.

весьма коварна

Локи, эту битву я посвящаю тебе :) снова

…Но когда все прогнило на множество лет назад,
но когда часы шли все медленней – и стоят,
но когда отложения в сердце, мозгу, костях
не дают ни двинуться, ни победить свой страх,
когда руки ослабли – толком не сжать ладонь,
вот тогда приходит огонь.

Да, так надо, чтоб прошлое кто-то начисто вытер,
и стоишь ты – сам себе преступник и инквизитор,
корчишься в священном, божественном этом огне,
ничего, ничего, ничего теперь больше нет.

Нет ни страха, ни боли, ни прошлого, ни тебя,
языки огня твои кости едят, дробя,
в крике боли – дымом – в небо да в тучево -
улетает прошлое – нет больше ничего.

Ничего из того, что не сложилось да не срослось,
не осталось ни твоего лица, ни твоих волос,
и огонь выжигает ненужное, как лишай,
отдавай себя полностью пламени, отдавай.

И когда не останется плоти, костей, лица,
Когда пламя доест, возьмет тебя до конца,
вот тогда – тогда – с помоста на землю шагни,
ощути свои новые руки – целы они,
ощути, как здоровая кровь по тебе течет,
ощути, как ты –
новый –
снова идешь вперед.

И теперь уже точно идешь вперед.
бродяга

Локи, эту битву я посвящаю тебе

Этот текст, в общем, объективно слабее моего нынешнего уровня, но мне было важно почему-то его написать.
____

Было трое, ой неважно, да жили-были, ничего серьезного, все это часть игры. Мою младшую сестрицу всегда любили, приносили сладости, пряности и дары. Были все – стройны, отважны, сильные воины, и потом любовь – о такой-то уж песен сложено. В общем, выбрала достойного из достойных и жила в любви до старости, как положено.
Каждый сам возносит свои молитвы, каждый сам решает, чего просить. Старший брат посвятил себя богу битвы, он был яростен, славен, мог долго жить бы - норны рано ему обрезали нить.

У меня негромкий голос, тонкие руки, у меня побелели волосы и лицо, не осталось красок ни в голоса звуке, ни во взгляде – искорок-бубенцов. Я иду в огне. Мой огонь со мною. Он во мне, вокруг и выше меня. Я не чую жара, не чую зноя, я иду в огне под полной луною, и от жара звезды тихо звенят.
Тот, кто служит огню, не знает покоя.
Тот, кто служит огню, не знает преград.

И когда ты выгоришь, побелеешь, истончишься от пламени изнутри – вот тогда-то ты станешь огнем; смелее ж – так за огненным богом иди. Гори.
фиолетовый

для Графа

Это стихотворение - на самом деле, так, подарок моему дорогому брату graf_andrey на его прошедший довольно давно день рожденья =)

___
В наших жилах одна светящаяся кровь, брат мой.
Мы умеем вести войну и любить мы умеем, брат мой.
Мы с тобою умеем как все отдавать, так и брать, но
Лучше всего мы умеем любить
Тех, кого не вернешь обратно.

Это особая тяга, талант, искусство,
Ничего не важно, кроме танца и чувства,
Это – грудью пули ловить, не пропуская мимо,
Производство боли для этого мира.

Это смертельно красивый танец на проводах,
Это те, кто рискнет приблизиться, чувствуют страх,
Проступает кровь соленая на губах.
Только слушай,
Я так давно хочу тебе предложить:
А давай попробуем жить?

Нам же все нипочем, мой брат, с самых давних пор.
Если выжженный пепел внутри – то какая разница, что снаружи?
Неужели же мы с тобой не сумеем уйти от стужи,
И любить тех, кому ты и правда нужен,
А не тех, кто стреляет в тебя в упор.
фиолетовый

(no subject)

На РИ "Эйре. Чужая земля" разыскивается срочно брат-близнец для девочки пятнадцати лет. Хорошей, умной, рыжей и ебанутой. Меня, то есть.

Брату, соответственно, тоже пятнадцать, поэтому брата моего Графа я даже не зову, а то из сурового мужика тридцати шести лет как-то не очень пятнадцатилетний подросток будет. А вот я в свои двадцать пять вполне остановилась на пятнадцатилетнем уровне развития :)

Будет вкусно.
фиолетовый

Припять и ЧАЭС. Много фото

Итак, как знают некоторые, я вчера отправилась в журналистком сопровождении министра соцполитики Натальи Королевской в Чернобыльскую зону. Здесь будет немного слов и много фотографий, сделанный Юлей Червинской и мной.



Collapse )
фиолетовый

Южные дороги, окончание

Итак, я проснулась больной и простуженной. Почему больной и простуженной - я не знаю. Так получилось. И стертые ноги, конечно же. Но это совершенно не было причиной расстраиваться. Толик проводил меня к месту встречи, и я стала читать скандинавские мифы в ожидании Морлока, который опоздал на сорок минут и даже не извинился.
Скандинавские мифы меня потрясли. То есть, я и раньше понимала, что с этим миром что-то не так, и тот факт, что земля - это тело убитого великана, меня не слишком удивил. Так же как и тот факт, что вода - это его кровь. Но вот то, что облака - это его мозги, запало мне в душу накрепко. Теперь мне очень сложно смотреть на облачное небо, и моя жизнь никогда не будет прежней. Я рассказала об этом Морлоку, который опоздал на сорок минут и даже не извинился, и думаю, что у него тоже прежней не будет.

[Окончание южных приключений с Морлоком]

Было прохладно. И мы решили, что покупаемся потом, а сейчас пройдем погуляемся по Ялте. Прогулка по Ялте завела нас в Ливадию. Ливадийский парк заворожил нас загадочными камнями с выбитыми на них старинными надписями, еле читавшимися. Мы решили, что это памятники, но потом прочитали одну из таинственных надписей. Она указывала уклон холма и высоту над уровнем моря.

Мы даже полюбовались на Ливадийский дворец (и местного толстокота), а потом начали спускаться. Увидели замурчательную белку, пообщались с ней о своем, о скоятаэльском, а потом начался дождь. Внезапно.

Не стоит рассказывать, как мрачно и целеустремленно под ливнем добирались мы до тепла и крова. Перейдем сразу к концерту. Мы добрались, значит, до крова, и, по выражению Морлока, я начала молча бегать по потолку.



Дело в том, что мне показалось хорошей идеей устроить природник. Ну, концерт на природе. После харьковского природника я прониклась такой идеей. Природник в Ялте должен был стать милым и романтичным, но дождь все шел и шел, пятый час. Дул ветер. Было около шестнадцати градусов. Я, как было уже сказано, молча бегала по потолку.

Природник в Ялте. Ожидания: я стою в Массандровском парке, солнце золотит мои волосы, тонкое платье развевается на ветру, я читаю стихи, и море вторит мне мерным шумом.
Реальность.
Заброшенный санаторий Министерства обороны. Ленин гостеприимно смотрит на нас, радушно помахивая выставленной вперед рукой - мол, верной дорогой идете, товарищи. Товарищи перелезают через забор, стараясь не разбить содержимое пакетов. В старой беседке дождь льет прямо сквозь дыры в крыше. Я сижу на охапке сухих (условно сухих) иголок. За моим плечом Морлок подсвечивает телефоном мою электронную книжку. Голос мой усиливается в такт завываниям ветра, потому что ветер настойчиво пытается меня перекричать.
В общем и целом, народу этот психодел вроде как даже понравился. Я же не заболела после него только потому что, как мы помним, заболела я еще накануне.

фото дождь

Впрочем, на следующее утро сильного дождя не было. Я задумалась. Оделась поудобнее. Мы встретились с Морлоком, и я так задумчиво посмотрела на него и сказала:
- Морлок-Морлок, а помнишь, мы хотели в горы? Пойдем, пока дождя нет, а?
Морлок уточнил, как поживают мои стертые ноги. Я соврала, что отлично поживают. И мы пошли в горы. Ну то есть как, в горы. Горка эта была высотой так, метров триста, по словам Морлока. Но зато, это было ужасно круто, забраться на нее.

c23135575899296644776

А потом мы слезли с горки, встретились с Ингой и Данко и пошли с ними гулять. Ну чо тут дальше рассказывать, кроме того, что в этот же вечер мы загрузились в маршрутку и поехали в Симферополь, к тому самому школьному другу Морлока? Это был замечательный большой дядечка, широкой души. Он показал нам аллею странных скульптур в Симферополе и Ленина, которого назвал лысым покемоном. В этом месте я кашлянула - просто потому что была простужена! И тут же почувствовала на плече руку Морлока. Он, видимо, решил, что сейчас будет бдыщь, и собирался спасать своего друга от меня.

Я шла и думала, как же мне повезло - найти в центре Крыма украинского националиста. Почему это всегда случается именно со мной, думала я. Не то чтобы я была против украинских националистов, а касательно друга Морлока я категорически утверждаю, что это прекраснейший, прекраснейший человек. Но, черт побери, украинский националист в центре Крыма!

Дальнейший план был прост и изящен. Мы выходим с утреца, добираемся электричкой до Джанкоя, оттуда легко (это ведь крупный транспортный узел) выходим за границу перешейка и вуаля - к вечеру мы в Харькове. Там я еду домой, а Морлока мы садим на ночной поезд и он отправляется в Киев. К утру пятницы (у нас был четверг) я дома, Морлок тоже дома, все круто.

Здесь жители Украины могут внимательно перечитать абзац и заметить, какого нюанса мы не учли. Вернее, мы не учли двух нюансов, но один более очевиден. Поищите, мы вернемся к этому чуть позже.

До Джанкоя мы ехали электричкой (я ужасно хотела ехать электричкой, но, оказавшись в ней, заснула). В Джанкое мы выпили кофе со сгущенкой и вышли на трассу. Там мы встали и простояли два часа, прежде чем Морлок посмотрел на карту и обнаружил, что мы стоим не там. Мы прошли дальше и обнаружили, что двое чуваков уже стопят на выезде из города, а дальше местность плохая. Мы мрачно встали за ними.

Машины не ловились. Чуваки достали гитару и начали играть. Я распрямилась и гордо поправила лифчик.
- Посмотрим, - мрачно сказала я, - посмотрим, что круче - гитара или баба.
Оказалось, что баба круче. То есть, уехали мы первыми. Машину, правда, застопил Морлок, но я крутилась при нем, всячески прикидываясь бабой. И мы выехали с перешейка. А выехав с перешейка, встали. Хорошо встали. Так надолго, что я вспомнила про тот самый нюанс. Нюанс назывался Хундаем. Хундаем Интерсити, из-за которого поотменяли большую часть поездов Харьков - Киев.

- Морлок, - сказала я. - Не хочу тебя расстраивать, но... Понимаешь, у нас отменили ночные поезда.
- Как? - даже как-то шокировался Морлок.
- На хрен, - уточнила я.
Впрочем, некоторые поезда все-таки остались, и Морлок в телефонном режиме узнавал о наличии билетов, а билетов не было. Красивый план дал трещину. Морлок решил доехать до Полтавы. Или не до Полтавы. Или не доехать. В общем, все стало неопределенно.

Мы думали, что это - проблема. Нет, блин, мы реально думали, что это - проблема. Что проблема - это то, что мы не можем определиться с вариантами. Ближе часам к пяти мы поняли, что проблема заключается в другом: в том, что мы не можем уехать от этого долбаного перешейка. Что мы стоим тут с утра и не можем уехать.
Если бы нам не было так смешно, то мы бы впали в уныние. Но нам было смешно.





В начале седьмого мы поймали машину. Точнее, это тоже сделал Морлок. Там прекрасный донецкий юноша подвинул рюкзак и палатку, чтобы мы сели, и довез нас до Мелитополя. Дальше случилось то, что случается, когда плечом к плечу по трассе идут два чувака с прокачанным скиллом гнутья реальности.

Я хотела в Харьков и ночевать у Графа.
Морлок хотел ночевать в Запорожье.

Запомните это.

На трассу под Мелитополем мы вышли, когда стемнело. В лучах фонарей мы побросали рюкзаки и начали ругаться. Дело закончилось часа через полтора, когда я уступила Морлоку право стопить, и он гордо сказал:
- Учись, салага. Сейчас я подниму руку и застоплю фуру до Запорожья.
И он поднял руку и застопил фуру до Запорожья.
Ну, почти.
Водитель высадил нас в пяти километрах от городской черты. Было совсем-совсем поздно. Морлок снова звонил какой-то своей старой знакомой, прося ВНЕЗАПНЭ его вписать. В общем, приключения продолжались.

Ночь. Пять километров до Запорожья. Пустая неровная трасса. Темнота. Вырезано цензурой. Вырезано цензурой. Вырезано цензурой, ять!

Ничего, дошли. Я, правда, была уже совершенно невменяема ввиду недосыпа. Смутно помню, как под Запорожьем мы вдвоем поймали КАМАЗик. Помните, я писала, что мы мерились количеством пойманных машин? Так вот, КАМАЗик решили считать пополам.
Пришла в себя я где-то в районе Днепропетровска, когда мы высадились в каком-то индустриальном районе, и я позвонила другу Мамуде узнать, где мы, где. И кто мы, кто.
- Вы сядете на трамвай и будете ехать прямо, - сообщил нам Мамуда. - Потом, когда трамвай начнет поворачивать, вы встанете с него, сядете на любую маршрутку и выйдете на трассу.
Несмотря на общую укуренность и кажущуюся неподробность слов Мамуды, он удивительно верно описал наш дальнейший маршрут. Спасибо тебе, друг Мамуда.

Потом мы вышли на трассу. Мне хотелось спать и у меня были стерты ноги. Я подняла руку и поймала американскую фуру Морлоковской мечты.
Она была здоровенная. Она шла сто двадцать - сто пятьдесят в час. И она была здоровенная. Почему-то у Морлока это вызывало особенный восторг. Ну, то есть, просто вообще. Он чуть не прыгал вокруг этой фуры, когда водитель вышел поесть, а потом решил, что ему не надо в Киев и он едет со мной в Харьков.
Так сбылись оба наших желания: напомню, Морлок хотел ночевать в Запорожье, а я в Харькове у Графа.

c10736659071727777948

Официально Морлок клялся, что он просто не успеет ничего застопить, что скоро темнота, мрак и холод, и он умрет на этой трассе в одиночестве. И лучше он поедет наутро стопом, а заночует со мной в Харькове.
- Окееей, - сказала я. И набрала Графа.
- Привет, Андрей, помнишь, я вчера утром звонила тебе и просила вписать ночью? Ну, в общем, вчера ночью мы до тебя не дошли, ты этой ночью нас впишешь?
Андрей, кажется, офигел - он привык, что я опаздываю, но чтоб на сутки. Тем не менее, согласился.

Был последний день лета. Большая степь и удивительные прозрачные облака, подсвеченные солнцем. Мы летели на север, на большой скорости, и это было самое правильное окончание лета, которое можно было придумать.
Пятиминутка лирики окончена.

В Харькове мы высадились. Была ночь.
Мы подсчитали машины.
Счет был 6,5:5,5 в пользу Морлока.

Ну а потом... Что потом? Снова пятиминутка лирики.
Лезвие листа между летом и осенью, знакомый двор Эльдара - господи, сколько игровых моментов он видел, сколько пожизневых выяснений отношений. Мы сидим, я докуриваю сигарету и отчетливо понимаю, что -

я не вернусь.
Вернусь не я.

И у меня впереди еще дорога на Север, а Морлоку завтра возвращаться в Киев, и наше замечательное южное приключение окончено, но не окончена дорога. И впереди еще много-много всего хорошего. Потому что если закончилось одно приключение - это значит, что начинается другое.

И, разумеется, продолжение следует.

фиолетовый

Футболочка, помидорчики и чертов полигон

Черт, надо переходить на нормальный тарифный план, потому что 350 Мб на пару с братом, который игры качает - это зло. Инет отрубается в самый малоподходящий момент.
А сегодня была потрясающая картина.
Значит, с утра Аня мрачно гладит и ругается с лежащим за ее спиной другом. Друг рассказывает о том, что он не может смотреть на работающую девушку. От друга много радости и информативной пользы.
- Слушай, твоя мама мне конкретно нравится...
- Ага, - говорит друг, - у вас с ней такие заочные отношения...
- Слушай, она мне по прежнему глаза выцарапать собирается?
Потом Аня декламирует отрывки из альманаха "Днепропетровск - Запорожье", повергая друга и окрестные кактусы в истерический смех (цитаты выложу позже). Потом смотрит на часы и понимает, что если она собирается проводить своего любимого на игру, ей надо ЛЕТЕТЬ.
Аня вылетает, чуть не забыв Мамудину камуфляжную футболочку (о ней, блин, роман уже кто-нибудь напишет?), и прихватив легенькую палатку, которую друг хотел передать на полигон ее законным владельцам. Прилетает к любимому, виснет на нем и отпускать не желает. В итоге едет с ним до места сбора команды. Команда уже почти погрузилась в машину.
Любимый по очереди закидывает туда футболочку, рюкзак и офигевшую Аню, которую радостно подхватывают Юра с Анжеем, влезает в машину и захлопывает дверь. Машина трогается.
- Ничего, - говорит Яна, - вернешься на маршрутке.
Аня транспортируется на полигон, трясясь на коленях любимого под Юрин гон и мрачно-нецензурные попытки Анжея найти пять отличий в двух вариантах молитвы "Credo". Попутно Аня осчастливливает товарищей трагической историей футболочки. Любимый, который слышит ее примерно в третий раз, страдальчески морщится.
- Ты ревнуешь меня к его камуфляжной футболочке?
- Нет. Я ревную свой мозг к его камуфляжной футболочке.
Народ высыпается из машины. Аня, как самая безрюкзачная, находит сумки потяжелее и берет ведро с помидорчиками в зубы. Аня выглядит не то чтобы странно. Скорее, она выглядит дико странно в длинной алой юбке, с сумками и с помидорчиками.
Команда шагает.
- Объявляется конкурс на лучший баян, - радостно комментирует неумолкающий Анжей. - Как мне кажется, его выигрывает бревно.
Бревна встречают команду примерно через десять шагов. Иногда они лежат на дороге, но чаще - на некоторой высоте.
- Осторожно, народ - два баяна!
Команда доходит до места, где они ожидали встретить мастеров, и замолкает. Слышно, как комары пьют кровь Влада. Больше они почему-то никого не кусали.
- Мы, наверное, пойдем за остальными вещами, - говорят, наконец, господа офицеры. Ах да - трактир-то вез кучу вещей, так что с частью из них осталась Яна у дороги.
- Девушки, наверно, останутся.
Сине-фиолетовые мокрые девушки в количестве двух штук не возражают.
Остаются с рюкзаками.
- Я слышала, что здесь есть озеро, - хрипит Аня. - Купаться я буду. В любом случае. Купальник там, не купальник. Ниипет. В худшем случае, в одежде.
Тихо. Только вдали кто-то начинает громко и хрипло материться.
- Мастерааа? - вопросительно орет Аня.
- По ходу, это цивилы, - вслушиваясь в обертоны мата, сообщает многоопытная Даринка.
Аня решает, что сидеть ей скучно и она отправляется искать мастеров по полигону, по которому ходят незнакомые матерящиеся цивилы. Что интересно, в итоге она мастеров находит.
- Мы с тобой все никак не расстанемся, - с легким ужасом в голосе говорит некто, в ком Аня признает Графа. Действительно, третья игра за месяц...
- Я здесь не играю, - поспешно открещивается Аня и сует ему кулечек с предусмотрительно захваченной футболочкой.
Народ подтягивается, становится лагерем. Начинается дождичек, перерастающий в долбанный ливень. Девушек (размножившихся до трех штук) отправляют в мастерятню под тент.
- Я говорила, что я хочу купаться? - интересуется Аня.
...и ниипет, ага.
В общем, Аня принципиально стоит в двух шагах от тента и купается.
После этого Аня с паникой вспоминает, как много всего ей нужно сделать в Харькове и линяет, не дожидаясь Димку, ушедшего за вещами. Проводить ее отправляется мальчик Криш, уже не совсем трезвый (только не палим его Юрке!), но хороший. Поскольку после дождичка немножко сыровато, а Аня в босоножках, то приходится идти босиком. В итоге Аня висит на мальчике Крише всю дорогу, а местами ее просто несут.
За сорок минут добирания до остановки мальчик Криш умудряется попросить Аню остаться около тридцати восьми раз.
По итогам поездки - Аню таскали с собой, чтобы было кому помочь донести вещи:(
Ну и это, лично отдать футболочку Графу.
А то фиг ли, опять протеряют...