?

Log in

No account? Create an account

Категория: еда

Со временем сборники стихов
Превращаются в некрологи
Смерть лежит на диване
Раскрыв свои бледные ноги
Прокуривает твою квартиру
Выстуживает твою квартиру
Становится больше целого мира

Но никто не пишет
Как вибрирует нос у кошечки Китти
Когда она тянется за колбасой открытой
Дрожит ее черный нос
Выбриссы мерцают
И вся такая она
Невероятная блин такая
Живая

Мы пьем из фляги коньяк
На столе порезана колбаса
Наших мертвых из-за окна доносятся голоса
А мы держимся
Пьем
Передаем привет
И кошечка Китти
Дергая носом
Лезет на свет

Метки:

когда я ухожу,
мой кот считает, что совсем я ухожу,
что никогда я больше не вернусь,
и плачет он, вцепляется и кусь,
а после остается у двери,
и слышу я, как плачет он внутри.

но я же ухожу не насовсем!
я, может, просто вышла в магазин,
и через час вернусь уже, поем,
и дам ему еды.
но он один
как будто остается навсегда,
как будто не нужна ему еда,
как будто ад вокруг невыносим,
нет, не ходи, не надо в магазин!

но все-таки, конечно, ухожу,
и раз за разом снова ухожу,
и кот мой расстается навсегда
со мной, меня оплакав каждый раз,
и горе больше целого кота,
и словно никогда не будет нас.

и я не знаю, что тут говорить,
совсем не знаю, что тут говорить,
мой кот сидит и плачет у двери,
любовь не знает оправданий, слов.
любовь сидит и плачет: вот любовь,
и ничего сильнее нет её,
безмысленней и преданней её.

Метки:

когда спадет жара, наступит ночь,
тогда дорогу вдаль мне напророчь,
дорогу в свет. и сядем у костра.
от солнца так морщинисто-стара
трава, но расправляется в ночи.
я потеряла старые ключи
и возвращаться некуда. паук
бежит по смыку загорелых рук.

давай как будто это лето - не
последнее. Как будто там, в волне
большой реки мы далеко плывем,
потом сосиски жарим над огнем.
как будто будут лета - много,
но...
ну хоть одно, пожалуйста, одно.

пока мы живы, живы мы пока,
и лета не кончается река,
давай молчать и жечь большой огонь,
и жук ползет, и ты его не тронь.
пусть будет.
тоже постарайся быть,
и ветер шевелит вверху дубы.
давай же слушать ветер, пить же ром
и есть сосиски над большим костром.

Метки:

Владычица морская

Когда Людмила закончила разделывать мясо
И вышла из последнего рабочего дня в двухнедельный отпуск,
То лето внезапно упало на нее всей тотальной массой,
И она плеснула на землю пиво, и это был первый откуп.

Когда она летела, то вспоминала детство и Севастополь,
Когда они приехали с мамой в плацкарте, питались лапшой растворимой,
С тех пор во дворе вырубили кусты жасмина и старый тополь,
А Людмила вообще уехала. И море было все как-то мимо.

Она увидела его на рассвете. Побежала вперед, споткнулась,
До крови рассекла ногу, и это была вторая жертва.
И море, выглянувшее из каменистых зеленых улиц,
Сказало ей, что нет ни разводов, ни смертельной жатвы,

Ни похорон собаки Жужи в прошлом июле,
Ни работы, где душно и пахнет кровью,
А есть только девочка Люда и мама Юля,
Ну куда ты высунулась, дай укрою.

И пошла как была она, в шлепках, при покрывале,
Но потом оставила их и дальше пошла по камням придонным,
И глядела сквозь свет зеленый, а медузы к ней подплывали
И смешно щекотали ее ладони.

Метки:

14 фев, 2019

Валентина работает в «Хачапурной-Хинкальной»,
она белыми руками месит белое тесто
и раскладывает в него мясо, мурлыкает немузыкально,
ибо каждому кусочку фарша свое место.

А из хаоса создаются хинкали и хачапури,
век их короток, как у бабочки, но прекрасен.
Валентина творит при стареньком абажуре,
раскрывает любовь она в тесте да мясе.

Говорила ей хозяйка Эльвира: «Ой, тетя Валя,
вот бы вы поделились своим секретом».
Ну а Валины руки соединяли, гладили, мяли,
эта Валя лучилась мягким вечерним светом,

так, как будто она сама – замешанная из теста
белоснежного, да из любви земной человечьей.
и тепло было в «Хачапурной-Хинкальной», тепло и тесно,
и просили Валиных поделок недолговечных.

Только кто ее заметит, саму Валентину,
только кто ее обнимет, из любви состоящую?
Разве что смотритель маяка – привыкший наполовину
щурясь вглядываться в будущее, наполовину же в настоящее.

И стоит она в кухне, глянет в окна на мостовую,
где февраль обнимает снегом деревья дрожащие.
Выминает ее судьба, превращает в любовь живую,
в живую воду, нет на земле ее слаще.

Метки:

15 янв, 2019

Маша и Зигфрид

Проблема Маши заключалась в том, что ей было восемь лет, а все думали, что тридцать. Из-за этого возникало множество неловких ситуаций: иногда требовалось самой сходить в паспортный стол и поменять паспорт, иногда разговаривать с заказчиками так, чтобы они не догадались, сколько ей на самом деле лет. Потому что Маша любила английский и хорошо переводила с него, и сочинения на нем писала, и ей платили за это деньги, как взрослой. Конечно же, если бы они догадались, что ей на самом деле восемь, то ничего бы платить не стали. Вообще бы отовсюду прогнали. Сказали бы: девочка, ты куда к взрослым лезешь?

Мама ничем помочь не могла. Мама оставалась в другом городе, а Маша жила одна. Она была очень самостоятельная, поэтому умела сама жарить яичницу и варить кофе.

Однажды Маша поняла, что очень хочет котенка.
- Можно я заведу котенка? – спросила она. Но поняла, что спрашивает у пустой квартиры. И никто не может запретить или разрешить ей взять котенка, потому что все думают, что она взрослая и ей тридцать лет, так в паспорте написано!
И тогда она решительно открыла Интернет. Увидела котенка с голубыми глазами. И немедленно его захотела. Сама позвонила по телефону, который был указан в объявлении, и сказала, что готова его забрать в любое время как можно раньше.

- А вам точно можно его отдавать? – строго спросила женщина. Маша испугалась, что женщина сейчас все про нее поймет. Маша стала уверять, что ей уже тридцать лет, она стабильно зарабатывает, да, фрилансер-переводчик, квартира съемная, но, поверьте, никто ее не выгонит…
- Вы сможете уделять ему достаточно времени? – продолжала допытываться женщина. – Играть с ним? Чтобы он не скучал?

- А! Играть! – обрадовалась Маша. – Играть я отлично умею.
Котенок был очень маленький и помещался на ладони. Но он смотрел так победоносно, что Маша решила: пусть его будут звать Зигфрид. Как древнего воителя, который победил дракона.

Зигфрид напрыгнул на Машину куртку тоненькими лапками и вскарабкался вверх по ней к Машиной шее. Так он улегся и замурчал.
- Если поймете, что не справляетесь, не выбрасывайте! – строго сказала женщина Маше. – Позвоните мне и верните.
Кажется, она догадывалась про Машин возраст.
Они шли домой – котенок, который делал вид, что он шарф, и Маша, которая делала вид, что она взрослая. Вечерело. Пахло зацветающими абрикосами, которые расцвели, еще даже не выпустив листья. Котенку, похоже, было тепло. Маше тоже.

Маша занесла котенка домой и посадила его на кровать. Тот смешно прыгал и напрыгивал на Машину руку. Он делал немножко кусь слабыми котеночьими зубами, но потом сразу лизь. Маша ему нравилась.
- Мне нужно пойти и купить тебе лоток и специальный корм для котят, - сказала Маша Зигфриду.
- Мяк, - ответил Зигфрид.
Маша вышла в прихожую, надела куртку и сапоги и обнаружила, что Зигфрид прибежал за ней на расползающихся лапках.
- Я тебя не бросаю, - объяснила Маша. – Просто не могу же я тебя взять с собой в магазин.
- Мяк, - возразил Зигфрид.
Маша вышла, закрыла дверь и начала поворачивать ключ, когда услышала, что Зигфрид плачет.
- Зигфрид, - крикнула она через дверь. – Котеночек! Не плачь, пожалуйста.
Но котеночек скулил и плакал так горько, как умеют только дети. Маша очень растерялась. Все ей говорили, что кошки – существа самостоятельные и независимые. Может, дело было в том, что Зигфрид был очень маленький?
Маша открыла дверь. Котенок перестал плакать.
- Пойдем со мной, - сказала Маша, подхватив Зигфрида и помещая его себе под куртку. – Магазин тут рядом. Никто не сочтет меня городской сумасшедшей.
«И не догадается, что я на самом деле маленькая», - добавила она мысленно.
Зигфрид вскарабкался повыше и улегся у Маши на плечах. Так они и пошли в магазин – Маша и гордо восседающий на ней котенок.
- Какая прелесть умильная! Утютю, маленький! - проворковала кассирша, которая продавала Маше корм для котят, лоток и наполнитель. – Все бы к нам так ходили. Хорошего вам вечера!
- Вот все и прошло замечательно! – сказала Маша котеночку Зигфриду на улице.
Так они и жили. Маша работала из дому, потому что она не очень представляла себя в офисе и в костюме. Ходила она в основном в магазин за едой себе и котенку. Зигфрид путешествовал у нее на плечах, маленький, легкий и почти незаметный.

А потом Маша легла в больницу. Надолго. На четыре месяца.
Зигфрида она отдала друзьям на это время. Те пообещали, что будут о нем хорошо заботиться, но, конечно, не носили его с собой в магазин, потому что они были нормальные люди, взрослые.
Они иногда заходили в больницу к Маше, приносили ей апельсины и рассказывали, что Зигфрид сначала скучал по ней и все время плакал, а потом перестал.
Маме Маша иногда звонила, но не говорила, что она в больнице. Потому что ей надо было казаться взрослой и сильной, и не беспокоить уже маму по таким пустякам.
Когда Машу выписали, была уже осень.
Она пришла домой. Переоделась. Поняла, что без расползающегося по квартире котенка Зигфрида дома очень пусто и пошла к друзьям.
- Всем привет! – заявила Маша, заходя в квартиру.
И к ней немедленно подскочил котеночек Зигфрид. Только теперь он был пушистый и довольно увесистый котоподросток!
- Мяк, - сказал он ей. – Мяк, мяк. Мяк.
Маша взяла его на руки, и котоподросток Зигфрид немедленно полез к ней на плечи.
- Какой наплечный кот, - засмеялись друзья.

А потом Маша с котоподростком Зигфридом на плечах шла домой. И ей было совсем все равно, что все догадаются, кто она на самом деле, потому что с котами на плечах гуляют только маленькие девочки. Маша шла через парк, где валялись каштаны и желуди, и с привычной грустью подумала, что ей уже не надо их собирать для поделок.
А потом подумала, что это неправда. И набрала полные карманы желудей, каштанов и еще подобрала упавшую веточку рябины.
Она купила корм для котенка, пельмени и пластилин.
А на следующий день позвонила маме.
- Мама, - сказала она. – Я очень соскучилась, мама. Я тебе этого не говорила, но на самом деле мне восемь лет, а совсем не тридцать. И ты мне очень нужна. Приезжай, пожалуйста, в гости.
Выброшенные елки лежат по дворам, и каждую хочется спасти. Взять, притащить домой, украсить, пусть стоит, хорошая, пусть радуется, как бездомный котик, которого подобрали.
Месяц же назад, да? Месяц назад их брали в дом, наряжали, слова хорошие говорили. Убирали квартиру, чтобы елке красивенько стоять было.
И - традиционно - возлагали надежды на Новый год. Что как будто если правильно оливье приготовить, и шампанское купить обязательно розовое, то уйдет вот эта темнота, каждую ночь пытающаяся тебя сожрать. Станет тепло, с искорками и гирляндами, хорошо станет.
Не получилось. Выкинули елки, вернулись к привычному рецепту спасения от темноты: упахаться так, чтобы ночью никакие звери не виделись, не пугали. И елки лежать.
И сумасшедшая женщина идет домой, и ей уже вечереет, значит, скоро ее звери придут, чтобы тяжело сопеть вонючими пастями.
И елки лежат, зеленые такие, и спасти их очень хочется.
Я купила разрисованные тарелки, чтобы отгонять темноту. Но это мне уже не поможет.
Дядя Вася стоял в вагоне, и с устатку его качало,
перед ним сидели три девочки с волосами цвета мочала,
очень громко болтали и ржали. Дяде Васе казалось лично,
что сие поведение девочек есть критически неприлично.

Наблюдая шесть остановок весь спектакль этот непотребный,
дядя Вася достал отвертку и воткнул ее в ухо средней.
На допросе не отпирался, лишь сидел и молчал устало,
только раз он ответил тихо: "Просто, видимо, задолбало".

Мальчик Игорь лишь в полдесятого возвратился домой с работы,
очень злой, голодный, уставший, между прочим, была суббота.
А любимая, встретив в прихожей, положив ему руки на плечи,
попросила купить пельменей и еще для нее чебуречек.

Объяснила, что не сидела, что она занималась делом:
разослала два резюме и вакансии посмотрела.
Игорь лично удостоверился в том, что мозга в ней было мало.
Сам не понял, как накатило. Просто, видимо, задолбало.

Журналист по имени Аня о властях хорошо писала:
дали водки пенсионерам, возросло производство сала,
ранним утром, когда ручейки звонко бегали на асфальте,
протащила в парламент бомбу, упакованную в бюстгальтер.

Весь парламент тогда бабахнул, окна вылетели из здания
(плохо очень, что есть депутаты, что прогуливают заседания).
В общем, спрашивать было некого, но в жежешке Аня писала,
что была вполне беспартийной. Просто, видимо, задолбало.

Будь внимательней, человече! Ближних взором окинь орлиным,
будь хорошим мужем и сыном и, конечно же, гражданином.
Заучи этот текст на память или просто запомни вкратце:
в этом мире народу много. Каждый может так задолбаться.

Метки:

Profile

фиолетовый
alonso_kexano
Анна Долгарева, человек и анекдот
Лемерт (Анна Долгарева)

Latest Month

Ноябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com