Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

фиолетовый

Южные дороги, окончание

Итак, я проснулась больной и простуженной. Почему больной и простуженной - я не знаю. Так получилось. И стертые ноги, конечно же. Но это совершенно не было причиной расстраиваться. Толик проводил меня к месту встречи, и я стала читать скандинавские мифы в ожидании Морлока, который опоздал на сорок минут и даже не извинился.
Скандинавские мифы меня потрясли. То есть, я и раньше понимала, что с этим миром что-то не так, и тот факт, что земля - это тело убитого великана, меня не слишком удивил. Так же как и тот факт, что вода - это его кровь. Но вот то, что облака - это его мозги, запало мне в душу накрепко. Теперь мне очень сложно смотреть на облачное небо, и моя жизнь никогда не будет прежней. Я рассказала об этом Морлоку, который опоздал на сорок минут и даже не извинился, и думаю, что у него тоже прежней не будет.

[Окончание южных приключений с Морлоком]

Было прохладно. И мы решили, что покупаемся потом, а сейчас пройдем погуляемся по Ялте. Прогулка по Ялте завела нас в Ливадию. Ливадийский парк заворожил нас загадочными камнями с выбитыми на них старинными надписями, еле читавшимися. Мы решили, что это памятники, но потом прочитали одну из таинственных надписей. Она указывала уклон холма и высоту над уровнем моря.

Мы даже полюбовались на Ливадийский дворец (и местного толстокота), а потом начали спускаться. Увидели замурчательную белку, пообщались с ней о своем, о скоятаэльском, а потом начался дождь. Внезапно.

Не стоит рассказывать, как мрачно и целеустремленно под ливнем добирались мы до тепла и крова. Перейдем сразу к концерту. Мы добрались, значит, до крова, и, по выражению Морлока, я начала молча бегать по потолку.



Дело в том, что мне показалось хорошей идеей устроить природник. Ну, концерт на природе. После харьковского природника я прониклась такой идеей. Природник в Ялте должен был стать милым и романтичным, но дождь все шел и шел, пятый час. Дул ветер. Было около шестнадцати градусов. Я, как было уже сказано, молча бегала по потолку.

Природник в Ялте. Ожидания: я стою в Массандровском парке, солнце золотит мои волосы, тонкое платье развевается на ветру, я читаю стихи, и море вторит мне мерным шумом.
Реальность.
Заброшенный санаторий Министерства обороны. Ленин гостеприимно смотрит на нас, радушно помахивая выставленной вперед рукой - мол, верной дорогой идете, товарищи. Товарищи перелезают через забор, стараясь не разбить содержимое пакетов. В старой беседке дождь льет прямо сквозь дыры в крыше. Я сижу на охапке сухих (условно сухих) иголок. За моим плечом Морлок подсвечивает телефоном мою электронную книжку. Голос мой усиливается в такт завываниям ветра, потому что ветер настойчиво пытается меня перекричать.
В общем и целом, народу этот психодел вроде как даже понравился. Я же не заболела после него только потому что, как мы помним, заболела я еще накануне.

фото дождь

Впрочем, на следующее утро сильного дождя не было. Я задумалась. Оделась поудобнее. Мы встретились с Морлоком, и я так задумчиво посмотрела на него и сказала:
- Морлок-Морлок, а помнишь, мы хотели в горы? Пойдем, пока дождя нет, а?
Морлок уточнил, как поживают мои стертые ноги. Я соврала, что отлично поживают. И мы пошли в горы. Ну то есть как, в горы. Горка эта была высотой так, метров триста, по словам Морлока. Но зато, это было ужасно круто, забраться на нее.

c23135575899296644776

А потом мы слезли с горки, встретились с Ингой и Данко и пошли с ними гулять. Ну чо тут дальше рассказывать, кроме того, что в этот же вечер мы загрузились в маршрутку и поехали в Симферополь, к тому самому школьному другу Морлока? Это был замечательный большой дядечка, широкой души. Он показал нам аллею странных скульптур в Симферополе и Ленина, которого назвал лысым покемоном. В этом месте я кашлянула - просто потому что была простужена! И тут же почувствовала на плече руку Морлока. Он, видимо, решил, что сейчас будет бдыщь, и собирался спасать своего друга от меня.

Я шла и думала, как же мне повезло - найти в центре Крыма украинского националиста. Почему это всегда случается именно со мной, думала я. Не то чтобы я была против украинских националистов, а касательно друга Морлока я категорически утверждаю, что это прекраснейший, прекраснейший человек. Но, черт побери, украинский националист в центре Крыма!

Дальнейший план был прост и изящен. Мы выходим с утреца, добираемся электричкой до Джанкоя, оттуда легко (это ведь крупный транспортный узел) выходим за границу перешейка и вуаля - к вечеру мы в Харькове. Там я еду домой, а Морлока мы садим на ночной поезд и он отправляется в Киев. К утру пятницы (у нас был четверг) я дома, Морлок тоже дома, все круто.

Здесь жители Украины могут внимательно перечитать абзац и заметить, какого нюанса мы не учли. Вернее, мы не учли двух нюансов, но один более очевиден. Поищите, мы вернемся к этому чуть позже.

До Джанкоя мы ехали электричкой (я ужасно хотела ехать электричкой, но, оказавшись в ней, заснула). В Джанкое мы выпили кофе со сгущенкой и вышли на трассу. Там мы встали и простояли два часа, прежде чем Морлок посмотрел на карту и обнаружил, что мы стоим не там. Мы прошли дальше и обнаружили, что двое чуваков уже стопят на выезде из города, а дальше местность плохая. Мы мрачно встали за ними.

Машины не ловились. Чуваки достали гитару и начали играть. Я распрямилась и гордо поправила лифчик.
- Посмотрим, - мрачно сказала я, - посмотрим, что круче - гитара или баба.
Оказалось, что баба круче. То есть, уехали мы первыми. Машину, правда, застопил Морлок, но я крутилась при нем, всячески прикидываясь бабой. И мы выехали с перешейка. А выехав с перешейка, встали. Хорошо встали. Так надолго, что я вспомнила про тот самый нюанс. Нюанс назывался Хундаем. Хундаем Интерсити, из-за которого поотменяли большую часть поездов Харьков - Киев.

- Морлок, - сказала я. - Не хочу тебя расстраивать, но... Понимаешь, у нас отменили ночные поезда.
- Как? - даже как-то шокировался Морлок.
- На хрен, - уточнила я.
Впрочем, некоторые поезда все-таки остались, и Морлок в телефонном режиме узнавал о наличии билетов, а билетов не было. Красивый план дал трещину. Морлок решил доехать до Полтавы. Или не до Полтавы. Или не доехать. В общем, все стало неопределенно.

Мы думали, что это - проблема. Нет, блин, мы реально думали, что это - проблема. Что проблема - это то, что мы не можем определиться с вариантами. Ближе часам к пяти мы поняли, что проблема заключается в другом: в том, что мы не можем уехать от этого долбаного перешейка. Что мы стоим тут с утра и не можем уехать.
Если бы нам не было так смешно, то мы бы впали в уныние. Но нам было смешно.





В начале седьмого мы поймали машину. Точнее, это тоже сделал Морлок. Там прекрасный донецкий юноша подвинул рюкзак и палатку, чтобы мы сели, и довез нас до Мелитополя. Дальше случилось то, что случается, когда плечом к плечу по трассе идут два чувака с прокачанным скиллом гнутья реальности.

Я хотела в Харьков и ночевать у Графа.
Морлок хотел ночевать в Запорожье.

Запомните это.

На трассу под Мелитополем мы вышли, когда стемнело. В лучах фонарей мы побросали рюкзаки и начали ругаться. Дело закончилось часа через полтора, когда я уступила Морлоку право стопить, и он гордо сказал:
- Учись, салага. Сейчас я подниму руку и застоплю фуру до Запорожья.
И он поднял руку и застопил фуру до Запорожья.
Ну, почти.
Водитель высадил нас в пяти километрах от городской черты. Было совсем-совсем поздно. Морлок снова звонил какой-то своей старой знакомой, прося ВНЕЗАПНЭ его вписать. В общем, приключения продолжались.

Ночь. Пять километров до Запорожья. Пустая неровная трасса. Темнота. Вырезано цензурой. Вырезано цензурой. Вырезано цензурой, ять!

Ничего, дошли. Я, правда, была уже совершенно невменяема ввиду недосыпа. Смутно помню, как под Запорожьем мы вдвоем поймали КАМАЗик. Помните, я писала, что мы мерились количеством пойманных машин? Так вот, КАМАЗик решили считать пополам.
Пришла в себя я где-то в районе Днепропетровска, когда мы высадились в каком-то индустриальном районе, и я позвонила другу Мамуде узнать, где мы, где. И кто мы, кто.
- Вы сядете на трамвай и будете ехать прямо, - сообщил нам Мамуда. - Потом, когда трамвай начнет поворачивать, вы встанете с него, сядете на любую маршрутку и выйдете на трассу.
Несмотря на общую укуренность и кажущуюся неподробность слов Мамуды, он удивительно верно описал наш дальнейший маршрут. Спасибо тебе, друг Мамуда.

Потом мы вышли на трассу. Мне хотелось спать и у меня были стерты ноги. Я подняла руку и поймала американскую фуру Морлоковской мечты.
Она была здоровенная. Она шла сто двадцать - сто пятьдесят в час. И она была здоровенная. Почему-то у Морлока это вызывало особенный восторг. Ну, то есть, просто вообще. Он чуть не прыгал вокруг этой фуры, когда водитель вышел поесть, а потом решил, что ему не надо в Киев и он едет со мной в Харьков.
Так сбылись оба наших желания: напомню, Морлок хотел ночевать в Запорожье, а я в Харькове у Графа.

c10736659071727777948

Официально Морлок клялся, что он просто не успеет ничего застопить, что скоро темнота, мрак и холод, и он умрет на этой трассе в одиночестве. И лучше он поедет наутро стопом, а заночует со мной в Харькове.
- Окееей, - сказала я. И набрала Графа.
- Привет, Андрей, помнишь, я вчера утром звонила тебе и просила вписать ночью? Ну, в общем, вчера ночью мы до тебя не дошли, ты этой ночью нас впишешь?
Андрей, кажется, офигел - он привык, что я опаздываю, но чтоб на сутки. Тем не менее, согласился.

Был последний день лета. Большая степь и удивительные прозрачные облака, подсвеченные солнцем. Мы летели на север, на большой скорости, и это было самое правильное окончание лета, которое можно было придумать.
Пятиминутка лирики окончена.

В Харькове мы высадились. Была ночь.
Мы подсчитали машины.
Счет был 6,5:5,5 в пользу Морлока.

Ну а потом... Что потом? Снова пятиминутка лирики.
Лезвие листа между летом и осенью, знакомый двор Эльдара - господи, сколько игровых моментов он видел, сколько пожизневых выяснений отношений. Мы сидим, я докуриваю сигарету и отчетливо понимаю, что -

я не вернусь.
Вернусь не я.

И у меня впереди еще дорога на Север, а Морлоку завтра возвращаться в Киев, и наше замечательное южное приключение окончено, но не окончена дорога. И впереди еще много-много всего хорошего. Потому что если закончилось одно приключение - это значит, что начинается другое.

И, разумеется, продолжение следует.

фиолетовый

Про отпуск

Я хотела написать про этот автостоп еще неделю назад. Но я ждала, что мой напарник сделает это первым. Вы знаете, мой напарник не то чтобы ведет ЖЖ, ну то есть, ведет, но не прям ведет-ведет. Но я так надеялась, что вернусь из странствий по северу России и увижу в ленте его теплые слова, которые вернут меня (хотя бы духовно) в Одессу, и холод странствий выйдет из моего тела вместе с быдыдыдыды.
Но у напарника продолжает не быть времени. Поэтому сейчас я сяду и буду сама писать про автостоп. А вы напишите мне комментариев к нему. Потому что в последнее время этот журнал похож не на журнал рыжего котэ, а на сборник стихов. А я не только стихи, я еще и Анечка.

[Эпическая сага про 4500 км. Часть первая. Первые 1000 км.]
Итак, начиналось все в четверг, 22 августа. В четыре часа дня я села писать статью для глянцевого журнала, большую и вдумчивую, о грязных технологиях на выборах. В семь часов я поняла, что хитрый план закончить в шесть, собраться и убрать квартиру, а потом лечь пораньше терпит поражение. В одиннадцать я закончила писать эту статью и начала писать другую. В час ночи я закончила работу и начала ползать по квартире, пытаясь собраться.
В три часа ночи я, все еще сомнамбулически уминая шнурочки от фотоаппарата и прочие забытые мелочи в рюкзак, переписывалась с Зэл. Зэл, это такая Зэл, специальный голос разума в форме девушки. Мы ходили в Одессу с ней и еще с Морлоком. Морлок, это такая трепетная блондинка ростом метр девяносто и с добрыми глазами, в которых светятся вечные ценности и крестик прицела. Вот. Зэл, кстати, в это время тоже работала.

Договорились встретиться мы, кажется, в восемь, и я даже не опоздала. В восемь пятнадцать мне хотелось убить ну хоть кого-нибудь, но потом Морлок все-таки появился. К половине девятого мне еще не успело обратно захотеть кого-нибудь убить, а потом и Зэл появилась.

Шли мы двумя отрядами - Зэл в гордом одиночестве, мы с Морлоком вдвоем. Встала Зэл на трассу в десяти метрах за нами и через пять минут уехала. Это выглядело очень тролльски, надо сказать. Мы простояли час. Морлок убеждал меня, что обычно он ловит больше машин, чем его напарницы по автостопу. Я апеллировала к словам Пушистика, что у меня ваще крутая автостопная карма, и некоторые стремятся оторвать мне руку - ну, на счастье, чтобы стопить моей рукой. В итоге мы решили поспорить, кто остановит больше машин.
Почти час ничего не ловилось. Как я уже говорила, Морлок - трепетная няшка с тонкой душевной организацией. Однако на скорости и с водительского кресла это, очевидно, не было заметно. Зато было заметно, что в нем метр девяносто, что одет он в камуфло и что сложения далеко не астенического. Однако через час я остановила (прошу зафиксировать это в протоколе) раздолбанный жигуленок.

В жигуленке сидело двое ребят. Они были общительны. Так, заметив синяки на моих руках, один поинтересовался, сочувственно, кивнув на Морлока:
- Бьет?
Я решила не вдаваться в подробности. Дело в том, что ответ на данный вопрос действительно был положительным. Морлок учит меня ножевому бою. Вместо ножевого боя у нас получается какая-то порнография, потому что я как-то быстро попадаю в близкую дистанцию, а дальше Морлок меня фиксирует и обычно роняет. Ну, в общем, не суть. Факт тот, что после последней тренировки руки у меня были в синяках - от ножа и от тетивы лука.
- Эммм... ну, в общем... - Я замялась. Парень присмотрелся поближе к синякам на моих руках и, видимо, понял, что все не так просто.
- Слушай, - доверительно сказал он мне. - Не надо много наркотиков.

Второй оказался бывшим ролевиком и рассказывал, как играл в команде "Наварра" и как они брали какую-то крепость и не взяли, потому что мастера были козлы. Он очень долго пытался вспомнить, в каком это было году.
- А, - наконец, вспомнил он. - В 2001. А в 2002 меня посадили.
И замолчал. А мы с Морлоком почему-то одновременно застеснялись спросить, за что его посадили.

Невдалеке от Белой Церкви мы снова встретили Зэл. Ну, то есть, мы ее прошли, но стояли мы почти в одном и том же месте. Я радостно стопила, Морлок валялся на траве, сливаясь с ней всем своим камуфлом. Белая фура начала притормаживать. Я показала пальцами - двое. Он кивнул и продолжил тормозить. Морлок радостно вскочил всеми своими метром девяностами. Фура внезапно перестала тормозить и уехала в туманную даль.
Мы переглянулись. Мы решили, что либо водитель фуры понял цифру "два" как показатель цены (двести гривен? двадцать? я не знаю, какие расценки на трассе), либо метр девяносто Морлока его внезапно фрустрировали.

Потом мы поймали водителя Леонида Михайловича, который всю дорогу развлекал нас историями о своих любовных похождениях. Это было прекрасно, пока он не затронул тему языкового закона. Давайте я здесь не буду писать о том, что хочу видеть русский вторым государственным, потому что это не хохлосрача пост, а автостопа. В общем, Леонид Михайлович поддержал меня и разразился тирадой о том, что украинский - это на самом деле смесь русского, немецкого, венгерского и польского. И старославянского.

Я посмотрела на Морлока и поняла, что сейчас он сделает бдыщь. В принципе, это было не так страшно. Хуже было другое - я поняла, что еще немного и бдыщь сделаю я. Представляете, я начну защищать украинский язык. Кто меня плохо знает, тем непонятно, а вот старые читатели этого дневника могут оценить.

В общем, я решила, что тему надо срочно переводить. Думаю я быстро. Быстрее, чем рефлексирую. За доли секунды у меня пронеслось перед глазами решение, после чего я совершенно непалевно перевела тему, перебив его вопросом:
- А что вы думаете о женских изменах?!

Я потом объясняла Морлоку, что понятия не имею, почему мне пришел в голову именно этот вопрос. Но, во всяком случае, мы переключились с обсуждения языкового вопроса. А потом выяснилось, что мы уже в Одессе. Мы прошли пятьсот километров за семь часов. И уже вечером мы с Морлоком купались в моооорьке, а еще через час к нам присоединилась Зэл.

Вписывались мы у Бодигрима. У Бодигрима мы прикоснулись к прекрасному. Прекрасным была кошка Бася. Бодигрим тоже был очень прекрасным, и Мойра тоже. Мы пили вино и говорили про игротехнику.
(Кстати! На трассе мы увидели плакат "Кредиты на агротехнику". Догадайтесь с трех раз, как я его прочитала).

На следующий день мы гуляли по Одессе, практически цивильно так гуляли, и даже рассказывать нечего, ну шо тут рассказывать, сами езжайте в Одессу и все смотрите.


Вот это я, например, смотрю.

А наутро после этого мы вышли на трассу и отправились в сторону Крыма. Счет был на тот момент 3:2 в мою пользу. Мы немножко постояли под Одессой, а потом Морлок кааак сравнял счет, застопив машинку и прямо до Херсона.
(Отметим, что в этой машинке водитель, наоборот, ушиб всего кота разговорами о женском предназначении и женских изменах, так что в конечном итоге мне пришлось вернуть долг Мирозданию, спросив водителя, что он думает о языковом законе).

Потом мы добирались какими-то невообразимыми локалами. Один из водителей был местный бандит девятностых, щедро делившийся со мной подробностями и воспоминаниями. Он выскочил из машины, купил два арбуза, а когда мы выходили, поставил нас перед фактом, что арбузы он купил специально для нас и чтобы мы взяли, угоститься.
Мы оценили размер арбузов, представили себя с ними в обнимку на трассе и попытались вежливо отказаться, но водитель сказал, чтобы взяли хоть один, а то он обидится. Этого мы пережить не могли (особенно после рассказов) и арбуз взяли. На прощание водитель вручил нам свой номер телефона со словами: "Ну, вы, если что, звоните. Мы тут не последние люди".



Арбуз мы почти победили в ближайшем лесочке. На две трети. На треть он остался непобежденным, и его пришлось оставить. А дальше было все плохо. Западэнец из Португалии подвез нас до поворота на Скадовск, а дальше пошла двухполосная трасса, редкие машины и общая атмосфера безнадежности.
Когда начало темнеть, мы побрели вперед.
- Тут всего пятьдесят километров до перешейка, - утешал меня Морлок. - В принципе, за ночь можем и дойти.
Я была в восторге от этой перспективы, в таком восторге, что слов у меня не находилось. Смеркалось. Ноги у меня начинали истираться. Когда совсем смерклось, мы вошли в какой-то рынок, и я попросила Морлока постопить, пока я куплю себе стаканчик кофе. Когда я купила, наконец, этот стаканчик, то увидел, что Морлок уже поймал машину и отчаянно меня зовет.

Водитель был хорошим ментом (насколько хорошим, я не знаю, все со слов Морлока. Я сидела на заднем сидении и ничего не слышала, потому что общался он с Морлоком негромко, а музыка играла громко. Слова в ней были такие:
Я тебя бум-бум-бум,
Ты меня бум-бум-бум,
Мы вместе бум-бум-бум,
С тобою бум-бум-бум.
Текила бум-бум-бум
Поможет бум-бум-бум.
Клянусь, я не шучу, все так и было, громко и по кругу). Только ехал он не в Ялту, куда нам было надо. Ехал он в Евпаторию. И мы с Морлоком решили - лучше уж Евпатория, чем Джанкой. И поехали с ним. Уже в одиннадцать мы были в Евпатории, и всего час нам понадобился, чтобы выяснить, что никакие маршрутки и электрички сейчас не ходят. Вы что? Ночь ведь!
Морлок попытался узнать, нет ли у него вписки в Евпатории. Оказалось, что есть, но в Симферополе - там живет его школьный друг. Я даже замерла - мне было интересно, будет ли мой напарник сейчас звонить школьному другу с просьбой вписать через пару-тройку часов (напоминаю, полночь, будний день) его с совершенно левой девушкой. Оказалось, что будет. Мой напарник няшка, наверное, в этом все дело.
Ну а потом мы сделали единственное, что нам оставалось - маршевым шагом двинулись в сторону трассы на Симферополь и Ялту. Я очень быстро остановила машину, в ней трое радостных ребят соглашались подвезти до Симферополя, но только меня. Почему-то.
В общем, часа в три мы открыли карту. Я хотела ночевать на море. Моря на карте не было, по крайней мере, рядом. Зато было озеро Сасык. И мы пошли на озеро Сасык, и сели на его берегу, а в озере отражались звезды и бежала звездная дорожка.

Не буду о прекрасном, потому что словами о нем сложно. О чем рассказывать? О том, как в четыре утра мимо нас прошел кто-то, подпевавший телефону, где пел Цой:
- Мне есть, чем платить, но я не хочу
победы такой ценой...

В общем, после вторых петухов мы пошли вперед. Обнаружили, что прошли 16 километров. Увидели море. Выпили кофе, глядя на пустынный пляж. Поймали автобус и поехали в Ялту. Дорогу я не помню, потому что спала. Дело в том, что на озере Сасык мы бодрствовали. В общем, в одиннадцать утра мы сидели в Ялте, смотрели на котов и пили кофе. А потом целый день валялись на пляже и обгорели нафиг. А потом Морлока увела Тайрини, а меня увел Толик.

На следующий день у меня должен был быть природник в Ялте. И здесь мне нужно убегать, поэтому ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

фиолетовый

как я понаехала в Москву

Автостоп

0. Автостоп туда.

17:24. По раздолбанной дороге со скоростью двадцать километров в час тащится ржавый механизм и кровоточит.
Кхм, простите. Едет фура с турецким дальнобойщиком. В фуре сижу я. Фура едет со скоростью 70 км/ч. Я нервно делю оставшиеся до Москвы 500 км на 70 км/ч. Пицот километров плохо делятся на семьдесят. Они предпочитают делиться на сто или хотя бы девяносто.
- Дорогое Мироздание, - тихо прошу я. - Пошли мне, пожалуйста, маленький ништячок. Я так хочу успеть до закрытия метро.

Следующий кадр.

20:07. Позади лежит Брянск. Меня везет черниговский москвич Виктор.
- Дорога плохая, машина тяжелая. Никак не могу разогнаться, - жалуется он.
Спидометр показывает 180 км/ч.

Короче, на метро я успела.

Collapse )