Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

фиолетовый

Объявление

Дорогие игроки Тайного Города, меня не будет в Киеве со среды по субботу. И в сети я буду тоже вряд ли. Так что желающие получить главмастерского тела да получат его безотлагательно. Остальные могут связаться с Арельо.
Напоминаю, что мы делаем игру по Тайному городу: https://vk.com/tgkiev2030

12 июля я выступаю в Ростове-на-Дону. Адреса я не знаю, потому что организацией занимаюсь не я %) Так что спрашивать можно тут: https://vk.com/lemert_lojka

Начало:12 июля в 19:00
Место: нижний зал кафе ЛОЖКА (надеюсь, вы найдете это место. Еще больше я надеюсь на то, что его найду я).
Про билеты я тоже пока не поняла, но их можно купить в диапазоне от 100 рублей до 200 рублей.

Если кто-то ходил по трассе Харьков - Ростов, а также по трассе Ростов - Киев, поговорите со мной об этом. А то недавно я ехала в Запорожье и попала в Днепропетровск. Потом ехала в Киев и опять попала в Днепропетровск. Я боюсь, что Днепропетровск теперь будет вырастать на моем пути, куда бы я ни ехала. А я не хочу. Он сцуко длинный, как котик Локи, если его за ноги вытянуть.

Еще я хочу выложить потом персонажный отчет с РИ "Судья Дредд", где я играла советского шпиона в киберпанковом антураже, а пока выложу видеозапись моего расстрела, которую друг мой Томас Хадсон красиво обработал, и там даже мои стихи звучат, и вообще это невозможно круто, как по мне :)

фиолетовый

Письма из Петербурга

1.
Что до дорог, напарник, что до путей -
то здесь вполне известное дело:
если осенью ты ступаешь на трассу, иди до конца по ней,
не бойся мороза, ливней и злых вестей,
только не возвращайся, как бы ни надоело.

Потому что если сойти с полдороги, пойти назад,
потеряешь себя среди тропинок и объездных.
Кто не уходил в октябре - так что он знает про ад?
Что он знает про страшные сны?

Только если ждут - за тысячу километров,
то, наверное, можно дойти до конца - под дождем и ветром.

Потому что у тех, кто свернул, не дошел,
кто собой не вернулся - шаги у них слишком легки,
и становятся плечи сжатыми, напряженными,
на лице проступают тени, на спине позвонки.
просто осенью те, кто храбрился летом,
вдруг становятся замороженными,
завороженными,
и пока другие, отдыхают с детьми и женами,
у этих волосы становятся седоваты,
пальцы тонки.

Даже если смеются - то как-то надломлен смех.

Так что жди меня, жди, как ждешь.
И тогда я вернусь к зиме.
Я собою вернусь к зиме.
[Здесь лежат стихи]

2. Что же до того, как я добралась, ответствую - хорошо,
потому что тому, кто не знает страха, все нипочем,
потому что любой бандит ли, маньяк - такому смешон,
потому что настоящая смерть
стоит за его плечом.

Потому-то все это - автостоп ночной, прыжки с высоты,
никогда не причинят такому вреда.
Потому мне легко и петь, и смеяться, и темы мои просты,
только одного не делай, пожалуйста, никогда:

если будешь обнимать меня горячо -
не заглядывай за плечо.

3.
Что до города, друг мой, то он подарил мне ключ,
серебристый ключ с разводящегося моста.
На мосту этом ветер особо зол и колюч,
в облака проглядывает звезда.

Над башкой полно облаков - размотанных лент,
что дрожат туманом посреди бесконечной темени.
Феи здешних мест одиноки и пьют абсент,
запоздалых прохожих кружат в лабиринтах времени.

Что до города, то он надо мной наклонился и мне объяснил - бери,
он сказал, что этот ключ подходит к любой двери,
даже нарисованной на стене.
Да, напарник, когда мы пойдем сюда по весне,
я ее нарисую,
и дам тебе ключ,
и скажу тебе - отвори.

Отвори, скажу тебе, отвори.

4. Что до нас, мой свет, то не спрашивай ни у кого -
ни у карт, ни у гадалок, ни у зачарованного кристалла,
потому что, если честно, то я боюсь одного -
невозможности изменить то, что судьба нам нарисовала.

Потому что если судьба выравнивает дороги,
бантиком завязывает узлы,
то мы с тобою - отчаянны.
Да.
И злы.

Потому что на любую судьбу есть прием - вот лома навроде,
потому что мы с тобой не волки, но и не овцы.
Потому что если мы с тобой - ошибки природы,
то природе явно не поздоровится.

Потому что, когда мы с тобою беремся за руки,
бытие начинает трещать и дымиться.
Потому что мы с тобой - если вместе -
сильнее, чем мойры и их спицы.

Потому что сколько бы ни было шрамов на лбу
от знакомых граблей - ты знакам плохим не верь:
потому что мы сами нарисуем себе судьбу
и в стене волшебную дверь,

и пойдем по ней - дорогой желтого кирпича,
и знакомая смерть выглядывает из-за плеча,
и большие звезды горят над северным ветром,
только пусть в руке моей будет твоя - привычна и горяча,
даже когда я за тысячу километров.
фиолетовый

Про отпуск

Я хотела написать про этот автостоп еще неделю назад. Но я ждала, что мой напарник сделает это первым. Вы знаете, мой напарник не то чтобы ведет ЖЖ, ну то есть, ведет, но не прям ведет-ведет. Но я так надеялась, что вернусь из странствий по северу России и увижу в ленте его теплые слова, которые вернут меня (хотя бы духовно) в Одессу, и холод странствий выйдет из моего тела вместе с быдыдыдыды.
Но у напарника продолжает не быть времени. Поэтому сейчас я сяду и буду сама писать про автостоп. А вы напишите мне комментариев к нему. Потому что в последнее время этот журнал похож не на журнал рыжего котэ, а на сборник стихов. А я не только стихи, я еще и Анечка.

[Эпическая сага про 4500 км. Часть первая. Первые 1000 км.]
Итак, начиналось все в четверг, 22 августа. В четыре часа дня я села писать статью для глянцевого журнала, большую и вдумчивую, о грязных технологиях на выборах. В семь часов я поняла, что хитрый план закончить в шесть, собраться и убрать квартиру, а потом лечь пораньше терпит поражение. В одиннадцать я закончила писать эту статью и начала писать другую. В час ночи я закончила работу и начала ползать по квартире, пытаясь собраться.
В три часа ночи я, все еще сомнамбулически уминая шнурочки от фотоаппарата и прочие забытые мелочи в рюкзак, переписывалась с Зэл. Зэл, это такая Зэл, специальный голос разума в форме девушки. Мы ходили в Одессу с ней и еще с Морлоком. Морлок, это такая трепетная блондинка ростом метр девяносто и с добрыми глазами, в которых светятся вечные ценности и крестик прицела. Вот. Зэл, кстати, в это время тоже работала.

Договорились встретиться мы, кажется, в восемь, и я даже не опоздала. В восемь пятнадцать мне хотелось убить ну хоть кого-нибудь, но потом Морлок все-таки появился. К половине девятого мне еще не успело обратно захотеть кого-нибудь убить, а потом и Зэл появилась.

Шли мы двумя отрядами - Зэл в гордом одиночестве, мы с Морлоком вдвоем. Встала Зэл на трассу в десяти метрах за нами и через пять минут уехала. Это выглядело очень тролльски, надо сказать. Мы простояли час. Морлок убеждал меня, что обычно он ловит больше машин, чем его напарницы по автостопу. Я апеллировала к словам Пушистика, что у меня ваще крутая автостопная карма, и некоторые стремятся оторвать мне руку - ну, на счастье, чтобы стопить моей рукой. В итоге мы решили поспорить, кто остановит больше машин.
Почти час ничего не ловилось. Как я уже говорила, Морлок - трепетная няшка с тонкой душевной организацией. Однако на скорости и с водительского кресла это, очевидно, не было заметно. Зато было заметно, что в нем метр девяносто, что одет он в камуфло и что сложения далеко не астенического. Однако через час я остановила (прошу зафиксировать это в протоколе) раздолбанный жигуленок.

В жигуленке сидело двое ребят. Они были общительны. Так, заметив синяки на моих руках, один поинтересовался, сочувственно, кивнув на Морлока:
- Бьет?
Я решила не вдаваться в подробности. Дело в том, что ответ на данный вопрос действительно был положительным. Морлок учит меня ножевому бою. Вместо ножевого боя у нас получается какая-то порнография, потому что я как-то быстро попадаю в близкую дистанцию, а дальше Морлок меня фиксирует и обычно роняет. Ну, в общем, не суть. Факт тот, что после последней тренировки руки у меня были в синяках - от ножа и от тетивы лука.
- Эммм... ну, в общем... - Я замялась. Парень присмотрелся поближе к синякам на моих руках и, видимо, понял, что все не так просто.
- Слушай, - доверительно сказал он мне. - Не надо много наркотиков.

Второй оказался бывшим ролевиком и рассказывал, как играл в команде "Наварра" и как они брали какую-то крепость и не взяли, потому что мастера были козлы. Он очень долго пытался вспомнить, в каком это было году.
- А, - наконец, вспомнил он. - В 2001. А в 2002 меня посадили.
И замолчал. А мы с Морлоком почему-то одновременно застеснялись спросить, за что его посадили.

Невдалеке от Белой Церкви мы снова встретили Зэл. Ну, то есть, мы ее прошли, но стояли мы почти в одном и том же месте. Я радостно стопила, Морлок валялся на траве, сливаясь с ней всем своим камуфлом. Белая фура начала притормаживать. Я показала пальцами - двое. Он кивнул и продолжил тормозить. Морлок радостно вскочил всеми своими метром девяностами. Фура внезапно перестала тормозить и уехала в туманную даль.
Мы переглянулись. Мы решили, что либо водитель фуры понял цифру "два" как показатель цены (двести гривен? двадцать? я не знаю, какие расценки на трассе), либо метр девяносто Морлока его внезапно фрустрировали.

Потом мы поймали водителя Леонида Михайловича, который всю дорогу развлекал нас историями о своих любовных похождениях. Это было прекрасно, пока он не затронул тему языкового закона. Давайте я здесь не буду писать о том, что хочу видеть русский вторым государственным, потому что это не хохлосрача пост, а автостопа. В общем, Леонид Михайлович поддержал меня и разразился тирадой о том, что украинский - это на самом деле смесь русского, немецкого, венгерского и польского. И старославянского.

Я посмотрела на Морлока и поняла, что сейчас он сделает бдыщь. В принципе, это было не так страшно. Хуже было другое - я поняла, что еще немного и бдыщь сделаю я. Представляете, я начну защищать украинский язык. Кто меня плохо знает, тем непонятно, а вот старые читатели этого дневника могут оценить.

В общем, я решила, что тему надо срочно переводить. Думаю я быстро. Быстрее, чем рефлексирую. За доли секунды у меня пронеслось перед глазами решение, после чего я совершенно непалевно перевела тему, перебив его вопросом:
- А что вы думаете о женских изменах?!

Я потом объясняла Морлоку, что понятия не имею, почему мне пришел в голову именно этот вопрос. Но, во всяком случае, мы переключились с обсуждения языкового вопроса. А потом выяснилось, что мы уже в Одессе. Мы прошли пятьсот километров за семь часов. И уже вечером мы с Морлоком купались в моооорьке, а еще через час к нам присоединилась Зэл.

Вписывались мы у Бодигрима. У Бодигрима мы прикоснулись к прекрасному. Прекрасным была кошка Бася. Бодигрим тоже был очень прекрасным, и Мойра тоже. Мы пили вино и говорили про игротехнику.
(Кстати! На трассе мы увидели плакат "Кредиты на агротехнику". Догадайтесь с трех раз, как я его прочитала).

На следующий день мы гуляли по Одессе, практически цивильно так гуляли, и даже рассказывать нечего, ну шо тут рассказывать, сами езжайте в Одессу и все смотрите.


Вот это я, например, смотрю.

А наутро после этого мы вышли на трассу и отправились в сторону Крыма. Счет был на тот момент 3:2 в мою пользу. Мы немножко постояли под Одессой, а потом Морлок кааак сравнял счет, застопив машинку и прямо до Херсона.
(Отметим, что в этой машинке водитель, наоборот, ушиб всего кота разговорами о женском предназначении и женских изменах, так что в конечном итоге мне пришлось вернуть долг Мирозданию, спросив водителя, что он думает о языковом законе).

Потом мы добирались какими-то невообразимыми локалами. Один из водителей был местный бандит девятностых, щедро делившийся со мной подробностями и воспоминаниями. Он выскочил из машины, купил два арбуза, а когда мы выходили, поставил нас перед фактом, что арбузы он купил специально для нас и чтобы мы взяли, угоститься.
Мы оценили размер арбузов, представили себя с ними в обнимку на трассе и попытались вежливо отказаться, но водитель сказал, чтобы взяли хоть один, а то он обидится. Этого мы пережить не могли (особенно после рассказов) и арбуз взяли. На прощание водитель вручил нам свой номер телефона со словами: "Ну, вы, если что, звоните. Мы тут не последние люди".



Арбуз мы почти победили в ближайшем лесочке. На две трети. На треть он остался непобежденным, и его пришлось оставить. А дальше было все плохо. Западэнец из Португалии подвез нас до поворота на Скадовск, а дальше пошла двухполосная трасса, редкие машины и общая атмосфера безнадежности.
Когда начало темнеть, мы побрели вперед.
- Тут всего пятьдесят километров до перешейка, - утешал меня Морлок. - В принципе, за ночь можем и дойти.
Я была в восторге от этой перспективы, в таком восторге, что слов у меня не находилось. Смеркалось. Ноги у меня начинали истираться. Когда совсем смерклось, мы вошли в какой-то рынок, и я попросила Морлока постопить, пока я куплю себе стаканчик кофе. Когда я купила, наконец, этот стаканчик, то увидел, что Морлок уже поймал машину и отчаянно меня зовет.

Водитель был хорошим ментом (насколько хорошим, я не знаю, все со слов Морлока. Я сидела на заднем сидении и ничего не слышала, потому что общался он с Морлоком негромко, а музыка играла громко. Слова в ней были такие:
Я тебя бум-бум-бум,
Ты меня бум-бум-бум,
Мы вместе бум-бум-бум,
С тобою бум-бум-бум.
Текила бум-бум-бум
Поможет бум-бум-бум.
Клянусь, я не шучу, все так и было, громко и по кругу). Только ехал он не в Ялту, куда нам было надо. Ехал он в Евпаторию. И мы с Морлоком решили - лучше уж Евпатория, чем Джанкой. И поехали с ним. Уже в одиннадцать мы были в Евпатории, и всего час нам понадобился, чтобы выяснить, что никакие маршрутки и электрички сейчас не ходят. Вы что? Ночь ведь!
Морлок попытался узнать, нет ли у него вписки в Евпатории. Оказалось, что есть, но в Симферополе - там живет его школьный друг. Я даже замерла - мне было интересно, будет ли мой напарник сейчас звонить школьному другу с просьбой вписать через пару-тройку часов (напоминаю, полночь, будний день) его с совершенно левой девушкой. Оказалось, что будет. Мой напарник няшка, наверное, в этом все дело.
Ну а потом мы сделали единственное, что нам оставалось - маршевым шагом двинулись в сторону трассы на Симферополь и Ялту. Я очень быстро остановила машину, в ней трое радостных ребят соглашались подвезти до Симферополя, но только меня. Почему-то.
В общем, часа в три мы открыли карту. Я хотела ночевать на море. Моря на карте не было, по крайней мере, рядом. Зато было озеро Сасык. И мы пошли на озеро Сасык, и сели на его берегу, а в озере отражались звезды и бежала звездная дорожка.

Не буду о прекрасном, потому что словами о нем сложно. О чем рассказывать? О том, как в четыре утра мимо нас прошел кто-то, подпевавший телефону, где пел Цой:
- Мне есть, чем платить, но я не хочу
победы такой ценой...

В общем, после вторых петухов мы пошли вперед. Обнаружили, что прошли 16 километров. Увидели море. Выпили кофе, глядя на пустынный пляж. Поймали автобус и поехали в Ялту. Дорогу я не помню, потому что спала. Дело в том, что на озере Сасык мы бодрствовали. В общем, в одиннадцать утра мы сидели в Ялте, смотрели на котов и пили кофе. А потом целый день валялись на пляже и обгорели нафиг. А потом Морлока увела Тайрини, а меня увел Толик.

На следующий день у меня должен был быть природник в Ялте. И здесь мне нужно убегать, поэтому ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

бродяга

Белый Замок

Мне было двадцать. Что я знал наверно - мой путь отделен и неповторим, я не искал бордели и таверны, я презирал и смех, и яркий грим. Я не желал еды, питья и самок, пренебрегал словами ворчунов. Я рыцарь. Я искал свой Белый Замок. Единственный на свете Белый Замок, что соткан из мечты и детских снов.

Я точно знал - он есть на этом свете, посколько без него - зачем? Зачем? 3ачем все это - города и дети, и море, и искринка на мече? И я сжимал ладонь себе до хруста, и все сильней натягивал узду. Я знал, что без него на свете пусто. И точно знал, что я его найду.

Мне было двадцать пять. Я шел лесами, продав коня за пригоршню монет, в глазах темнело, ветры выли псами, и тьма нехорошо смотрела вслед. Ложились камни на мою дорогу. Ложились шрамы на мое лицо. И было страшно - но совсем немного: а вдруг сейчас закончусь я - и все?

Я кашлял кровью в темноте под градом, в жару метался на сырой траве. Я верил: Замок есть. И где-то рядом. Еще чуть-чуть дойти - и будет свет, и будет он - высокий и звенящий, уйдет болезнь, уйдет и ночь, и страх.
И наступило солнце. И над чащей
я видел тень его на небесах.

Мне было тридцать. Я прошел навылет всю Землю, словно хищная стрела. Но замок мой, из снов и света вылит, никто не видел. Тропы да зола. Скрипела кожа моего седла.

На берегу у моря были дети. Играли, пели. Я сошел с коня. И золотом в вечернем теплом свете дорога расстилалась для меня. И посреди игрушек и панамок мальчишка строил башню на песке.
И я узнал - то был мой Белый Замок,
единственный на свете Белый Замок,
тот, что всегда таился вдалеке.
фиолетовый

Футболочка, помидорчики и чертов полигон

Черт, надо переходить на нормальный тарифный план, потому что 350 Мб на пару с братом, который игры качает - это зло. Инет отрубается в самый малоподходящий момент.
А сегодня была потрясающая картина.
Значит, с утра Аня мрачно гладит и ругается с лежащим за ее спиной другом. Друг рассказывает о том, что он не может смотреть на работающую девушку. От друга много радости и информативной пользы.
- Слушай, твоя мама мне конкретно нравится...
- Ага, - говорит друг, - у вас с ней такие заочные отношения...
- Слушай, она мне по прежнему глаза выцарапать собирается?
Потом Аня декламирует отрывки из альманаха "Днепропетровск - Запорожье", повергая друга и окрестные кактусы в истерический смех (цитаты выложу позже). Потом смотрит на часы и понимает, что если она собирается проводить своего любимого на игру, ей надо ЛЕТЕТЬ.
Аня вылетает, чуть не забыв Мамудину камуфляжную футболочку (о ней, блин, роман уже кто-нибудь напишет?), и прихватив легенькую палатку, которую друг хотел передать на полигон ее законным владельцам. Прилетает к любимому, виснет на нем и отпускать не желает. В итоге едет с ним до места сбора команды. Команда уже почти погрузилась в машину.
Любимый по очереди закидывает туда футболочку, рюкзак и офигевшую Аню, которую радостно подхватывают Юра с Анжеем, влезает в машину и захлопывает дверь. Машина трогается.
- Ничего, - говорит Яна, - вернешься на маршрутке.
Аня транспортируется на полигон, трясясь на коленях любимого под Юрин гон и мрачно-нецензурные попытки Анжея найти пять отличий в двух вариантах молитвы "Credo". Попутно Аня осчастливливает товарищей трагической историей футболочки. Любимый, который слышит ее примерно в третий раз, страдальчески морщится.
- Ты ревнуешь меня к его камуфляжной футболочке?
- Нет. Я ревную свой мозг к его камуфляжной футболочке.
Народ высыпается из машины. Аня, как самая безрюкзачная, находит сумки потяжелее и берет ведро с помидорчиками в зубы. Аня выглядит не то чтобы странно. Скорее, она выглядит дико странно в длинной алой юбке, с сумками и с помидорчиками.
Команда шагает.
- Объявляется конкурс на лучший баян, - радостно комментирует неумолкающий Анжей. - Как мне кажется, его выигрывает бревно.
Бревна встречают команду примерно через десять шагов. Иногда они лежат на дороге, но чаще - на некоторой высоте.
- Осторожно, народ - два баяна!
Команда доходит до места, где они ожидали встретить мастеров, и замолкает. Слышно, как комары пьют кровь Влада. Больше они почему-то никого не кусали.
- Мы, наверное, пойдем за остальными вещами, - говорят, наконец, господа офицеры. Ах да - трактир-то вез кучу вещей, так что с частью из них осталась Яна у дороги.
- Девушки, наверно, останутся.
Сине-фиолетовые мокрые девушки в количестве двух штук не возражают.
Остаются с рюкзаками.
- Я слышала, что здесь есть озеро, - хрипит Аня. - Купаться я буду. В любом случае. Купальник там, не купальник. Ниипет. В худшем случае, в одежде.
Тихо. Только вдали кто-то начинает громко и хрипло материться.
- Мастерааа? - вопросительно орет Аня.
- По ходу, это цивилы, - вслушиваясь в обертоны мата, сообщает многоопытная Даринка.
Аня решает, что сидеть ей скучно и она отправляется искать мастеров по полигону, по которому ходят незнакомые матерящиеся цивилы. Что интересно, в итоге она мастеров находит.
- Мы с тобой все никак не расстанемся, - с легким ужасом в голосе говорит некто, в ком Аня признает Графа. Действительно, третья игра за месяц...
- Я здесь не играю, - поспешно открещивается Аня и сует ему кулечек с предусмотрительно захваченной футболочкой.
Народ подтягивается, становится лагерем. Начинается дождичек, перерастающий в долбанный ливень. Девушек (размножившихся до трех штук) отправляют в мастерятню под тент.
- Я говорила, что я хочу купаться? - интересуется Аня.
...и ниипет, ага.
В общем, Аня принципиально стоит в двух шагах от тента и купается.
После этого Аня с паникой вспоминает, как много всего ей нужно сделать в Харькове и линяет, не дожидаясь Димку, ушедшего за вещами. Проводить ее отправляется мальчик Криш, уже не совсем трезвый (только не палим его Юрке!), но хороший. Поскольку после дождичка немножко сыровато, а Аня в босоножках, то приходится идти босиком. В итоге Аня висит на мальчике Крише всю дорогу, а местами ее просто несут.
За сорок минут добирания до остановки мальчик Криш умудряется попросить Аню остаться около тридцати восьми раз.
По итогам поездки - Аню таскали с собой, чтобы было кому помочь донести вещи:(
Ну и это, лично отдать футболочку Графу.
А то фиг ли, опять протеряют...