Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

превед

(no subject)

Маша и Зигфрид

Проблема Маши заключалась в том, что ей было восемь лет, а все думали, что тридцать. Из-за этого возникало множество неловких ситуаций: иногда требовалось самой сходить в паспортный стол и поменять паспорт, иногда разговаривать с заказчиками так, чтобы они не догадались, сколько ей на самом деле лет. Потому что Маша любила английский и хорошо переводила с него, и сочинения на нем писала, и ей платили за это деньги, как взрослой. Конечно же, если бы они догадались, что ей на самом деле восемь, то ничего бы платить не стали. Вообще бы отовсюду прогнали. Сказали бы: девочка, ты куда к взрослым лезешь?

Мама ничем помочь не могла. Мама оставалась в другом городе, а Маша жила одна. Она была очень самостоятельная, поэтому умела сама жарить яичницу и варить кофе.

Однажды Маша поняла, что очень хочет котенка.
- Можно я заведу котенка? – спросила она. Но поняла, что спрашивает у пустой квартиры. И никто не может запретить или разрешить ей взять котенка, потому что все думают, что она взрослая и ей тридцать лет, так в паспорте написано!
И тогда она решительно открыла Интернет. Увидела котенка с голубыми глазами. И немедленно его захотела. Сама позвонила по телефону, который был указан в объявлении, и сказала, что готова его забрать в любое время как можно раньше.

- А вам точно можно его отдавать? – строго спросила женщина. Маша испугалась, что женщина сейчас все про нее поймет. Маша стала уверять, что ей уже тридцать лет, она стабильно зарабатывает, да, фрилансер-переводчик, квартира съемная, но, поверьте, никто ее не выгонит…
- Вы сможете уделять ему достаточно времени? – продолжала допытываться женщина. – Играть с ним? Чтобы он не скучал?

- А! Играть! – обрадовалась Маша. – Играть я отлично умею.
Котенок был очень маленький и помещался на ладони. Но он смотрел так победоносно, что Маша решила: пусть его будут звать Зигфрид. Как древнего воителя, который победил дракона.

Зигфрид напрыгнул на Машину куртку тоненькими лапками и вскарабкался вверх по ней к Машиной шее. Так он улегся и замурчал.
- Если поймете, что не справляетесь, не выбрасывайте! – строго сказала женщина Маше. – Позвоните мне и верните.
Кажется, она догадывалась про Машин возраст.
Они шли домой – котенок, который делал вид, что он шарф, и Маша, которая делала вид, что она взрослая. Вечерело. Пахло зацветающими абрикосами, которые расцвели, еще даже не выпустив листья. Котенку, похоже, было тепло. Маше тоже.

Маша занесла котенка домой и посадила его на кровать. Тот смешно прыгал и напрыгивал на Машину руку. Он делал немножко кусь слабыми котеночьими зубами, но потом сразу лизь. Маша ему нравилась.
- Мне нужно пойти и купить тебе лоток и специальный корм для котят, - сказала Маша Зигфриду.
- Мяк, - ответил Зигфрид.
Маша вышла в прихожую, надела куртку и сапоги и обнаружила, что Зигфрид прибежал за ней на расползающихся лапках.
- Я тебя не бросаю, - объяснила Маша. – Просто не могу же я тебя взять с собой в магазин.
- Мяк, - возразил Зигфрид.
Маша вышла, закрыла дверь и начала поворачивать ключ, когда услышала, что Зигфрид плачет.
- Зигфрид, - крикнула она через дверь. – Котеночек! Не плачь, пожалуйста.
Но котеночек скулил и плакал так горько, как умеют только дети. Маша очень растерялась. Все ей говорили, что кошки – существа самостоятельные и независимые. Может, дело было в том, что Зигфрид был очень маленький?
Маша открыла дверь. Котенок перестал плакать.
- Пойдем со мной, - сказала Маша, подхватив Зигфрида и помещая его себе под куртку. – Магазин тут рядом. Никто не сочтет меня городской сумасшедшей.
«И не догадается, что я на самом деле маленькая», - добавила она мысленно.
Зигфрид вскарабкался повыше и улегся у Маши на плечах. Так они и пошли в магазин – Маша и гордо восседающий на ней котенок.
- Какая прелесть умильная! Утютю, маленький! - проворковала кассирша, которая продавала Маше корм для котят, лоток и наполнитель. – Все бы к нам так ходили. Хорошего вам вечера!
- Вот все и прошло замечательно! – сказала Маша котеночку Зигфриду на улице.
Так они и жили. Маша работала из дому, потому что она не очень представляла себя в офисе и в костюме. Ходила она в основном в магазин за едой себе и котенку. Зигфрид путешествовал у нее на плечах, маленький, легкий и почти незаметный.

А потом Маша легла в больницу. Надолго. На четыре месяца.
Зигфрида она отдала друзьям на это время. Те пообещали, что будут о нем хорошо заботиться, но, конечно, не носили его с собой в магазин, потому что они были нормальные люди, взрослые.
Они иногда заходили в больницу к Маше, приносили ей апельсины и рассказывали, что Зигфрид сначала скучал по ней и все время плакал, а потом перестал.
Маме Маша иногда звонила, но не говорила, что она в больнице. Потому что ей надо было казаться взрослой и сильной, и не беспокоить уже маму по таким пустякам.
Когда Машу выписали, была уже осень.
Она пришла домой. Переоделась. Поняла, что без расползающегося по квартире котенка Зигфрида дома очень пусто и пошла к друзьям.
- Всем привет! – заявила Маша, заходя в квартиру.
И к ней немедленно подскочил котеночек Зигфрид. Только теперь он был пушистый и довольно увесистый котоподросток!
- Мяк, - сказал он ей. – Мяк, мяк. Мяк.
Маша взяла его на руки, и котоподросток Зигфрид немедленно полез к ней на плечи.
- Какой наплечный кот, - засмеялись друзья.

А потом Маша с котоподростком Зигфридом на плечах шла домой. И ей было совсем все равно, что все догадаются, кто она на самом деле, потому что с котами на плечах гуляют только маленькие девочки. Маша шла через парк, где валялись каштаны и желуди, и с привычной грустью подумала, что ей уже не надо их собирать для поделок.
А потом подумала, что это неправда. И набрала полные карманы желудей, каштанов и еще подобрала упавшую веточку рябины.
Она купила корм для котенка, пельмени и пластилин.
А на следующий день позвонила маме.
- Мама, - сказала она. – Я очень соскучилась, мама. Я тебе этого не говорила, но на самом деле мне восемь лет, а совсем не тридцать. И ты мне очень нужна. Приезжай, пожалуйста, в гости.
превед

ну, за советскую кибернетику

Я злая.
Я так сделана. Устроена. Сконструирована в том КБ, в котором нас в восьмидесятые проектировали и выпускали. Нам психологи не помогают, нам специалисты нужны из того самого КБ, которое, конечно, давно разогнали.

Сказали, что по человеку можно все сразу понять, глядя, как он общается с официантами, продавцами, таксистами. Ну по мне так точно.

Я вообще часто радостный идиот. Ой, солнышко, ой, Невский, ой, болельщики, free hugs, ой, дайте, пожалуйста, берна баночку, спасибо, и вам здоровья, и всей вашей семье, и вы тоже высыпайтесь.

И совсем не то, если меня хоть краешком задеть.

Например, сажусь я с этим берном в такси, а таксист: бубубу, это же гадость, как вы эти энергетики пьете, отрава одна. И все. Я не радостный идиот, а машина причинения душевных травм.

А люди вокруг какие-то удивительно хрупкие, бледнеют, меркнут и портятся, когда я даже не начала.

А и не с таксистами то же самое. Каждый новый человек – это ура! Радость! Солнышко! Сырник в сметане!

Но если обидел – то хоба, сразу из позвоночника ракеты высовываются, нацеливаются.

Нас, порождений советской кибернетики, вообще трогать не стоит.

Нас любить надо. Мы тогда знаете какие клевые. Сами те еще сырники в сметане и одуванчики. Даже не догадаешься, что ракеты в позвоночнике спрятаны.
превед

Эксперименты с расширением общественного сознания

Ну хорошо, Стэндфордский эксперимент сейчас публично разоблачают. Нет ничего удивительного в том, что доминирующее качество человека - не стремление сладострастно отдаваться в БДСМ-игре, где верхний - дисциплинарная машина, а приземленное желание поскорее пойти домой и выпить пивка перед телевизором.

Но есть эксперимент Милгрэма (позже повторявшийся в разных вариациях). Он про то, что мы все-таки не против этого БДСМ. Есть эксперимент Рона Джонса "Третья волна", когда один американский учитель за неделю ненавязчиво приподоткрыл овертовское окошко в классе настолько, что класс туда радостно провалился, едва ли не покидывая зиги. Эксперимент Аша, который говорит нам, что если большинство называет белое черным, то остальные радостно соглашаются.

(Еще какие-то навскидку вспомните? Такие, чтобы опровергали, тоже можно).

В общем, если взять сейчас каких-нибудь не очень образованных подопытных, которые про Стэнфордский эксперимент не читали и повторить снова, в чистых условиях - то результаты примерно совпадут.

"Мы любим сильный людех, мы любим жестких вождей,
Мы ловим кайф, когда нас бьют по башке.
Такая наша стезя, иначе с нами нельзя —
У нас в крови тоска по сильной руке".

Это не российское, как бы ни пытались сие доказывать наши либералы. Это не украинское, хотя Украина сейчас представляет самую масштабную экспериментальную площадку в новейшей истории. Это человеческое.

Мы ленивы (как показали новые данные про Стэнфордский эксперимент), мы тупы (как демонстрируют результаты эксперимента Аша), склонны ходить строем (что доказал учитель Джонс) и бездумно жестоки (от Милгрэма не отвертишься).

Чтобы преодолеть это все, надо постоянно, жестоко, упорно работать над собой и духовно расти, иначе кровь, говно, деградация.

А вы думали, блин, легко будет.
превед

Кажется, тут не публиковала

У Петра Ильича вырастает горб,
за три ночи всходит на нем
чужеродный, тяжелый мясной бугор,
и таскает его с трудом

Петр Ильич, изумленный горбом весьма,
впрочем, думает: это знак.
А квартира пуста, за окном зима,
о, какая холодная нынче зима,
и в углах гуляет сквозняк.

И в одну из самых одних ночей
Петр Ильич понимает, что
этот горб у него – и не горб вообще,
а неведомое гнездо,

где таится его синеглазый сын,
не родившийся никогда.
Петр Ильич таскает его сквозь стынь,
Петр Ильич говорит соседям: мой сын,
воют призраки в городах.

Петр Ильич разводит овсянку водой,
говорит: «теперь на двоих»,
и все слушает: сын, что сидит за спиной,
тянет ручку ему под дых,

да под сердцем роет холодной рукой, -
умиляется Петр Ильич.
Драгоценный мой, нерожденный мой!
Ты отныне вечно пребудешь со мной,
восклицает в восторге, - и

охает от боли. Мыслит: «не ной!
ведь на старости счастье дано».
Сын лягает в сердце ногой ледяной.
Невозможно в глазах темно.

На последнем выдохе в жуткую стынь
пред глазами мальчик застыл.
Петр Ильич говорит напоследок: прости.
И сын отвечает: прости.
превед

(no subject)

На улице Ропшинской ангел ночью повесился.
Утром его труп, словно белый пакет, бился на дерево.
Чебурашка с утра на кухне возится весело,
Мурлычет песенку о том, что все на свете потеряно.

Все на свете проебано, продано да распилено,
Убежавшее молоко - лишь один из штрихов картины.
Мертвый ангел бьется в окно за гардиной пыльной.
Минус двадцать на улице, проклятая холодина.

Чебурашка, всю жизнь отработавший смотрителем зоопарка
Вышвырнутый на пенсию в начале равнодушных двухтысячных,
В третий раз заливает кипятком спитую заварку,
Смотрит на зарубки лет, на дверном косяке высеченных.

Так прошла вся жизнь, здесь, в коммунальной квартире,
Где на прошлой неделе хоронили соседа Гену,
С самого детства, с беспощадной юности мира,
С поры надежд, безумных и дерзновенных.

Работа, пенсия, покер по вечерам с Генкой,
Старая привереда Шапокляк, у которой ручные крысы
Сменяли одна другую, вечно скреблись за стенкой,
И неизменно каждая носила имя Лариса.

Вот и осталась только одна эта старая дура,
Выжившая из ума, помирающая ежегодно.
Опускается все ниже и ниже температура.
Обещают локальный минимум как раз сегодня.

Как там Генке, лежать-то? Холодно, да и в карты не с кем
На застывшем кладбище перекинуться. Скоро к нему вселятся,
Апельсиновый запах - отдающий солнцем и смехом детским,
Фантомный - из Генкиной комнаты - уколом в сердце.

Чебурашка открывает дверь. И комната, как собака седая,
Обнимает. Он включает компьютер, заходит в сеть, запускает виртуальные карты.

И все чудится ему, что за старого друга он доживает
Этот день морозный, доигрывает последнюю партию.
превед

Ищу квартиру, СПб, срочно

Хей, друзья, максимальный репост!
Довольно срочно, как выяснилось, мы с Феликсом (великолепным котом и президентом шкафа) ищем комнату на Петроградской стороне на длительный срок. В идеале, конечно, в коммуналочке.
О себе: журналист "Пятого канала", поэт, отличаюсь крайней негромкостью в поведении, довольно аккуратна, курю (ну а что, мне врать, что нет?). Иногда вожу гостей, они тоже негромкие, дебошей не устраиваем, болтаем про искусство (нет, правда). В поведении конформна (это не опечатка), могу ужиться почти с любыми соседями, разве что маленьких детей побаиваюсь. Интроверт.

О Феликсе коте. Прежде чем я перейду к описанию его непревзойденных достоинств, отмечу, что этот кот лишен запаха, чем неиллюзорно изумил нынешнюю хозяйку квартиры. Разумеется, кастрирован. Также не дерет мебель, поскольку регулярно делаю я маникюр этому прекрасному коту! У него чудесное мяконькое пузичко и ему можно жмякать лапки, от чего растопыриваются пальчики! Кот этот весьма доброжелательный, любовный. Носик у него чудесный и мокренький, трогает он людей этим носиком. А кусь у него только игривый!

Познакомиться с Феликсом поближе можно в его дневнике.

Платить могу до 15 тысяч в месяц за все про все (лучше, конечно, меньше), если залог - то разбивать на несколько частей, поскольку срочность поиска оказалась для нас неиллюзорным сюрпризом. Требований к комнате особо нет. Люблю, когда темно. И чтобы шкафчики были. Ну и геопривязка к Петроградке у меня, потому что во-первых, люблю ее очень сильно, во-вторых, у нас там офис.
Спасите! Не дайте Аничке и Феликсу таким хорошим оказаться под мокрым питерским снегом!

превед

ЙОЛЬСКАЯ МИСТЕРИЯ. ПОСТ ДЛЯ РЕПОСТА

Да, мы сошли с ума и предлагаем вам собраться на празднование Йоля за три дня до, собственно, праздника!
Но это мероприятие стоит того, чтобы его посетить!
Для вас:
- Лекция об истории празднования Йоля и месте этого праздника в культуре древних европейских народов;
- Поэтические выступления Лемерт , Джезебел Морган, Айриэн , Эшу и Марьи Куприяновой - лучших сказочников современности;
- Гадание на рунах и Таро.

Время: 19 декабря в 19:00
Место: кафе-бар Kunst, Санкт-Петербург, улица Итальянская, 37

Вход свободный.
превед

(no subject)

Вася не любит геев. Петя не любит янки.
Дима не любит евреев (увы, не в курсе они).
Бесят Грыцько красивые россиянки.
Васисуалия из коммуналки – крик малышни.
Каждый кого-то не любит (не то чтобы это грех).
Анечке как-то проще. Она ненавидит всех.

Маша не любит толстых. Оля худых не любит.
Екатерина Ивановна влет вычисляет шалав.
Те, кто не любит собачек, считает Женя, - не люди.
А вот Аркашу бесит орел двуглав.
То ли хуйня, то ли стыд, то ли ёбаный смех.
Анечке как-то проще. Она ненавидит всех.

Бесят узбеки в метро блондинку Наташу.
Бесит Наташа Рустама. Тоже мне фифа, ну.
Думает Вова: «Нос за Наташу расквашу".
Вова Наташу любит. Вова не любит страну.
Кто-то богат, кто-то толст, а кто-то вообще облысел.
Анечке как-то проще. Она ненавидит всех.

Ну так да здравствует равенство! Люди друг другу братья.
Не выделяй никого, и будет тебе успех.
Будь справедлив – и покроешься благодатью.
Не унижай. Не шейми. Коль ненавидеть – так всех.
превед

утренняя сказка про белоснежку

На подоконник злой королевы опустился голубь. Он жалобно косил черным глазом, как бы намекая, что привязанное к его лапке письмо - срочное.

Вздохнув, королева отвязала записку и начала ее читать.
"Мама, это ад, - без предисловий и приветствий писала Белоснежка. - Мама, когда я мотала из дворца, я просто хотела, чтобы они все перестали от меня чего-то хотеть. Отец, женихи вот эти все, казначей. вот эти все уроды, которым что-то нужно от будущей королевы. Спасибо, мама, но теперь все еще хуже! Я живу с какими-то семью мужиками, они хотят, чтобы я убирала, готовила, смотрят на меня собачьими какими-то глазами, я не знаю, что делать, спасай!".

Вздохнув, злая королева привычно ругнулась про себя на непутевую падчерицу и принялась писать ответ:

"Милая. Я что-нибудь придумаю. Только учти, это будет временная мера, исключительно передохнуть. Полностью от тебя не отвяжутся никогда".

"Мама, я все понимаю, - пришел ответ. - Но хоть ненадолго!"

Крышка хрустального гроба закрылась. Белоснежка с наслаждением вытянулась в мягкой постели. Грудь ее вздымалась, а щеки розовели. Все социальные обязательства остались по ту сторону хрусталя. Все. Сука. Социальные. Обязательства.

Она еще не знала, что пройдет всего несколько лет, и крышку ее гроба поднимет принц, которому тоже будет что-то от нее нужно.
превед

Баба Яга

Она надевает розовую футболку с надписью «Ня», она надевает оранжевые носки. Окружающий мир полон ужаса и тоски, но у нее броня. Она выбирает самый дурацкий зонтик, она готовится, как боец, идущий за линию фронта, как космонавт, выходящий в открытый космос. Она надевает сережки с котами. Скоро дождь, болит голова и кости. Ей семьдесят два, и скоро ее не станет, она это знает по-осеннему остро. Она идет, дурацкая и смешная, сережками эмалевыми болтая, сосредоточенная, словно боец спецназа. Они, конечно, достанут ее, но не сразу, она успеет еще побороться. Она проходит между дворов-колодцев, мимо шумных людей, размахивающих руками, мимо злобы и зависти, мимо воды и камня, сумасшедшая, потерянная старуха. Главное – помнить: когда станет постепенно смеркаться и ветер завоет по-особому глухо – то поможет булавка, приколотая на лацкан, поможет розовая футболка и дурацкая шляпка, поможет ждущий дома котенок с мягкими лапками, поможет от черных, страшных, лезущих из подворотен, из водостоков, из глаз незнакомых людей, из чужой тоски.
И мир устоит, останется цел и свободен, пока на артритные ноги она натягивает оранжевые носки.