фиолетовый

(no subject)

Верю, говорит, верю всякому зверю, а тебе, ежу, погожу, это, говорит, не любовь, а лесная жуть, непроходимый ощетинившийся бурелом. Что с тобой ни сделай, все будет тебе поделом. Солнечный диск над чащей этой померк.
Ты, говорит, не личная жизнь, ты личная смерть

Говорю ему: иду к тебе босиком, через камни и через глухой бурелом, без дороги, через трясину. Больше, говорю, тебя не покину. Хлеб мне брат, соль мне мать, никому слово мое не сломать. В небе луна, под ногами ледяные ключи.

Только ты пой, чтобы я слышала. Не молчи.
фиолетовый

лирика

***
Что тебе рассказать про юг? Я сама себя здесь не узнаю, стала нежной, а раньше была наждак. Была человек-не-тронь. Человек-анекдот, человек-дурак. Расползается над морем живой огонь.

Я привезу тебе море, оно будет петь тебе песни, шуршать, как птица под крышей. Ты-то поймешь, ты-то его расслышишь.

Кто как не ты.

Волны выступают из темноты.

***
Я не умею в социальные танцы, я привыкла идти на вы.
Накрайняк подруга-ведьма мой страх выльет.
А тебе скоро Эльза рубашку сплетёт из колючей травы
Волшебную, но смирительную: избавляющую от крыльев

Дикая Охота Бельтайна кипит во тьме заоконной
Южная ночь приносит запахи моря и гари,
Вспомни: когда мы с тобой, мы не лебеди, мы - драконы,
Не крякающие клювы, а огнедышащие твари.

И у нас всегда будет море, будет право - дышать на воле,
Пузырьки, как в шампанском, - к небу, пробивая навылет тело.
Думаешь, я не узнала, сколько стоят твои сто грамм боли?
Нет времени объяснять.
Полетели.

***
Лето наступило шелестом птиц и веток,
Толстыми муравьями на дубовых корнях.
Утром он сказал, чтобы я не брала энергетик,
И ещё что любит меня.

Не то чтобы раньше это было секретом,
Но я поняла: мне теперь есть, во что верить.
Я запомнила это утро второго дня лета,
Потому что тогда я победила смерть.

Это не значит, что дальше все стало просто,
Дальше тоже те ещё были загибы.
Но мне было во что верить, и это стало моим блокпостом,
И я никогда не погибла.

***
Я видела, как женщины на тебя глядят:
Словно ты - вода,
Последняя вода в мире.
Они забывали вещи в твоей квартире,
Словно надеялись, что из них прорастет сад.

Но забытый хлеб превращался в сухарь,
Валялся незамеченным.
А что до меня, я вообще не женщина.
Я из дикого леса дикая тварь.

Я зачем-то решила, что строить города на песке
Мне интересно только с тобой.
Но ты говорил: "моя", а я-то не стала: "мой",
Даже перестала спрашивать, с кем.

Важны эти города из песка, их замки и минареты,
Важны картины из отблесков на воде.
И я перестала спрашивать тебя, где ты,
Потому что стало неважно, где.

Эти женщины приносят тебе еду.
Я ее бессовестно ем.
Мы с тобой вообще про большую беду,
Мы не про творожок и салфетки совсем.

За время со мной у тебя поседели волосы,
Но мы поем странную песню, поем на два голоса,
И что-то очень страшное произойдет и новое,
Когда изо льдинок ты сложишь слово.

***
Краем глаза я себя видела в зеркала.
В твоем зеркале я красивее, чем всегда.
Я пыталась быть счастливой, и я была,
Но потом возвращалась к тебе, мое горе, моя беда.

Это нужно не как любовь, но словно вода.
Я с тобой становлюсь обесцвеченной и любой.
И в футболке твоей я красивее, чем всегда,
И спокойно спать получается только с тобой.

Я умру, не дожив до старости, только ты
Не отпустишь меня, не дашь мне сойти к нулю.
Ах, какие белые ночи; почему в них нет темноты.
Ничего не могу поделать, люблю, люблю.
фиолетовый

(no subject)

Посреди горячего лета, тополиного пуха,
Между пятиэтажкой и звоном ручья,
Я пишу, как проклятая, чтобы не съехать кукухой,
Ах, кукуха, кукушенька ты моя.

Говорят со мной надписи, говорят звери
На стене бара: "Достать седьмой патрон".
Одноглазый кот, что гуляет в сквере,
Намекает: " Подумай о револьвере
Благословен кто вооружен".

Уважаемый кот, проводите меня до дома,
Что-то нынче вконец мне худо одной.
Он подмигивает мне, как старой знакомой,
Отвечает: "Ладно, пойдем со мной".

Вот, мое безумие, выкуси-накося.
На стене написано: " И это пройдет ".
Это очень страшное лето, но меня защищают надписи
И гуляющий со мной одноглазый кот.
фиолетовый

(no subject)

Господи, Господи, Господи, пишет тебе одно дурацкое тело.
Господи, я передумала, не нужно мне славы Пушкина и Цветаевой,
А только нужно, чтоб не болело.
Тридцать два года болит, как ни выжаривай,
Как ни выкаливай.

Я намотала два экватора автостопом.
Мне помогало кормить котов
В городе южном, портовом,
Я отвлекалась, когда пишу, и написала семь книг баллад,
Я старалась не о себе.
И я завела кота, он на шпроту похож и лохмат,
И это лучшее, что было в моей судьбе

А маленькой-то мечтала быть вроде Пушкина и Есенина,
И стихи писала в тетрадке в клеточку,
Крупным почерком, и была я полем засеянным,
А выросла белена, шиповник да можжевелина,
И только мама все пишет: "Ну как ты, деточка?".
фиолетовый

(no subject)

Наступает весна, Персефона выходит из ада,
Не споткнувшись на корне, не плача, не глядя назад.
Пахнут яблони медом и пылью, привычным укладом,
Зарастает крапивой и солнцем заброшенный сад.

Меж весной и весною слегка поменяются виды.
Не узнаешь подростка вишневого - долго ль стоит?
Не узнаешь себя, выходящей из царства Аида,
Но с приходом зимы непременно вернешься в Аид.

Персефона выходит из ада - в горячее лето,
Не живая, ни мертвая - яблонь среди и осин.
Наклоняются ласково локти знакомые веток.
Посмотри: завязалось. Одно. Так возьми - откуси.
фиолетовый

(no subject)

Разбирали завал
После взрыва газа.
До утра провозились.
Ни одного двухсотого.
Пару стариков откопали сразу,
Отправили в больницу, а потом - вот оно:

Игорь лег на землю, ухом на мусор,
И сказал: "Я их слышу".
Ты чего, говорю, поехала крыша,
Что у тебя там за музыка?

А он говорит:
Дети.
Мертвые дети плачут, послушай сам.
Кемерово, Беслан и Казань,
Все убитые дети на белом свете.

Надо раскапывать, говорит он мне.
Давай, говорит, не тяни.
Может, ещё дождутся они,
Выйдут навстречу весне.

Я ему друг, так что санитаров не вызывали.
Так, по щекам надавали,
Горячего чаю влили.
А он сидел и запах такой - как подземной гнили,
Царства Аида, что дотронулось до него.
Отправили домой, ну и вот.

Через неделю я приехал туда -
в законный свой выходной.
Походил, послушал - да нет, какая-то ерунда.
Но не стал ложиться, как он, прижиматься к земле головой.
Ещё не хватало, что я, больной.
фиолетовый

(no subject)

Светлой памяти дедушке, говорят.
Обычно на День Победы, когда я вешаю его наградные листы:
Орден Отечественной Войны, Орден Красной Звезды.
Точно, вспоминаю, глядя назад.
Дедушка умер, умер еще в нулевых.
В последние дни забывал даже папино имя.
Похоронили, сказали: "отмучился"; взгляд и выдох
Скрылись за тополями пушистыми кучевыми.

Но говорят: светлой памяти. А так говорят про мертвых.
А это неправильно, надо не так.
У смерти жёлтый оскал и слюнявая морда,
Но есть больше, чем пустота.

Я не бываю на кладбище, я знаю, что есть другое,
Я помню курское лето, полное золотого покоя,
И дедушку в яблоневом саду,
И Красную его звезду.
фиолетовый

(no subject)

время посчитано,
измерено, взвешено,
признано, что мера его легка.
прочитала историю
у военного журналиста Крамника.
окопы, весна,
Великая Отечественная война.
кончился шнур, радист передает: требуется два мотка.

в эфир вклинивается враг,
не слишком-то издалека.
«рус, говорит, дай хлеба -
дам тебе два мотка».

дело было в апреле,
дело было в Карелии,
то есть, это какой-то финский крестьянин Микка
мог бы работать в поле,
а вместо этого сидит тут в призыве, в неволе,
слушает русскую частоту.
что было дальше — не знаю.
история обрывается тут.

я знаю много таких историй,
я сама привезла их пачку с Донбасса.
люди сами по себе не плохие ни разу.
всякие дела бывали -
вот координаты передавали,
уходите, ребята, не попадите под наш обстрел.

изначально никто плохого вообще не хотел.

многие долго старались не скатиться во тьму.
знаете, к чему это все привело?
знаете, к чему это все привело?
знаете, к чему это все привело?

ни к чему.
фиолетовый

(no subject)

Верлибристы начинают и выигрывают.
Я под парусом стою, я всхожу на ют,
я в эти игры вообще не играю,
у меня прямой путь от России до рая.

Ах, как светит солнце на длинном озере,
так бывает в конце весны и начале осени,
невечерний свет, безвременные тропинки,
вдалеке туман прозрачный и стынкий.

Досвидос, принцессы от литпроцесса,
что лелеют собственные абсцессы,
я пойду по воде по фортам Кронштадта,
по туманам вытянуто-хвостатым.
фиолетовый

(no subject)

лена т написала книгу
про специалистку по эвтаназии
которой уходящие дарят памятные мелочи
японский веер
значок космонавта
антикварный бинокль из слоновой кости

по ночам к лене приходят в гости
ее закадровые герои
от которых осталось только такое
едва зафиксированное свидетельство бытия

бывший космонавт говорит
это я
вынутый из темноты
спасибо что это сделала ты
теперь вокруг меня разноцветный космос
кометы разметали цветные космы
звёзды сшибают волной лучевой
а было совсем ничего

седая дама выеденная метастазами
говорит спасибо неплохо вашими-то рассказами
будто вашими молитвами
существую из слов отлитая
не плачьте лена будьте смелее

лена просыпается
ее трогает японский веер

мягкое касание практически наяву
лена думает
я живу
я всегда была
я не придуманная
я помню

радуйся Дева Мария благодати полная