Анна Долгарева, человек и анекдот (alonso_kexano) wrote,
Анна Долгарева, человек и анекдот
alonso_kexano

Дорожные зарисовки

Я сорвалась в Питер внезапно. Примерно так.
Пятница, два часа дня. Я планирую ехать на передовую на все выходные и люто снимать.
Пятница, три часа дня. Я влетаю на автовокзал и сажусь на первый же автобус до границы.

Выхожу на трассу около девяти вечера, в двадцати километрах от Новошахтинска. Меня везет интеллигентный армянин. Все разговоры – о войне. Говорит: «Весной вот прямо здесь было слышно, как взрывы «Градов» прилетают». Расстаемся у поворота на Миллерово. Выискиваю место посветлее, стою, ловя машину. Пахнет скошенной травой, долго лежавшей на жаре, и дождем, которого еще нет.

Следующий водитель – украинец-гастарбайтер из Краснодара. Он едет в Харьков к брату. У брата цирроз печени, он лежит под аппаратом искусственного жизнеобеспечения.
- Врачи говорят: вы должны подписать бумаги, чтобы мы могли отключить этот аппарат. Я говорю: сами отключайте. Ну как я буду своими руками подписывать документ, чтобы его на смерть обречь? Родного брата. А они говорят: нет, мы не можем, под суд пойдем. Я спрашиваю: есть шанс, что он выживет? Никакого. Но все равно подписывать тяжело.

Мы въезжаем в грозу. Удивительно яркие молнии, как на картинке. Водитель сбрасывает скорость до восьмидесяти. Дождь лупит в стекло. Молния бьет в ограждение в паре метров от машины. Я хохочу. Трасса и гроза летят навстречу, прямо сквозь меня.

Выхожу под Воронежем. Четыре часа утра. Я иду вдоль трассы и смотрю, как всходит солнце, выкатываясь из-за горизонта. Пахнет разнотравьем средней полосы России. Я иду и рассказываю об этом человеку, которого нет рядом со мной.

Следующий водитель отвозит меня километров на сто, после чего высаживает со словами «а если нельзя приставать, то зачем ты мне нужна». Почти сразу ловлю следующую фуру. Рассказываю пожилому драйверу из Смоленска, об этом эпизоде.
- Много стало сейчас таких, - ворчит он. – С троллейбусов и молоковозов на фуры попересаживались и считают себя непонятно кем. Старые дальнобои себя так не ведут.
Сам он водит двадцать три года. Объехал всю Россию и Беларусь.
- Хотя некоторые места до сих пор новыми оказываются. Вот недавно впервые побывал в Урюпинске. Люблю так ехать, чтобы неделю в одну сторону, неделю в другую. А вот когда дома, то либо на диване лежу, либо пешком хожу. Жена иногда говорит: поехали туда-то. А я отвечаю: да ну его козе в трещину, я наездился, пешком лучше пойдем.
У старых драйверов есть эта болезнь: они не могут без дороги, но дома предпочитают не ездить. Вот только и надолго засиживаться дома у них не получается. Тоска заедает.

Он довозит меня до МКАДа, а именно до Можайского шоссе. На МКАДе пробка. Он виртуозно материт «пингвинов», создающих ее.
- Почему пингвины?
- А кто ж они? Тупые, неуклюжие, неповоротливые и едут медленно.
- Может, это у правительства Москвы секретная директива, чтобы нельзя было въехать в Москву, не создав пробку?

Далее я стою на МКАДе и пытаюсь доехать до Ленинградского шоссе. Спустя полчаса бесплодного помахивания большим пальцем рядом со мной останавливается такси. Я уже успела за эти полчаса помахать нескольким таксистам на тему того, чтобы проезжали мимо, но здесь меня что-то толкает, и я спрашиваю: «Сколько?».
- Ну, - пожимает плечами пожилой голубоглазый водитель, - если дашь двести рублей, то хорошо. Если триста, то еще лучше.
Я, махнув рукой, решаю, что фиг с ними, с двумястами рублями, и сажусь. На традиционный вопрос «куда едешь?» отвечаю неожиданно развернуто. Еду, говорю, в Питер. Из Луганска.
- Ну надо же, - оживляется водитель. – И как там дела на моей родине?
- В Питере? Не знаю, я там давно не была…
- Нет, в Луганске.
Сам он работает в Москве уже пять лет. А вот семью из Красного Яра (это дачный поселок под Луганском) забрал в ноябре прошлого года. У него три сына, младшему – пять лет.
- Красный Яр летом под укропами был, - вспоминает он. – Те, что ВСУшники, ничего, семью мою подкармливали. А те, что в батальонах – звери.
В мае 2013 года он приезжал в Луганск. Успел немного повоевать, но получил контузию. Пришлось вернуться.
- Так, ты ела? – спохватывается он.
- Ннну, вообще орешков немного, - сознаюсь я.
Он сворачивает на заправку, приносит кофе и две плюшки.
- Эх, мало денег с предыдущего клиента взял, а то пошли бы сейчас, шашлычка в кафе поели, - сокрушается он. – Да чего ты за своими сигаретами тянешься? Вот мои такие же, их кури. Свои потом покуришь, а сейчас ты у меня в гостях.
Один его брат воюет под Донецком. Второй – мобилизован в ВСУ, стоит на блокпосту под Херсоном.
- Ну хоть не воюет… А знакомый один, с Черниговщины, пошел в «Азов». Вернулся и хвастается: полтора килограмма золота привез. А его товарищ – кило триста. Золота.
Но вообще к ВСУшникам он относится сочувственно.
- Я вообще-то стараюсь ни с кем не ссориться. Надо же кому-то людей мирить посреди всего этого безобразия, - говорит он.
Прощаемся у выезда на Ленинградку. Он страшно возмущается тем, что я пытаюсь ему все-же заплатить эти двести рублей, но я все же всучиваю их перед тем, как захлопнуть дверцу, со словами «ну вам же тоже что-то есть надо».

Выхожу в легкий дождь, который стучит по козырьку моей счастливой кепки, и почти сразу ловлю прямую легковушку до Питера. Это фантастическая удача, кто понимает.
В машине два творческих узбека. Творческого в них – подход к вождению: не каждый способен пить водку за рулем на 120 км/ч. Мы едем, перед нами закат. Я даже успеваю немного поспать на заднем сидении.
- Ты замужем? – спрашивает более русскоговорящий узбек.
Я решаю ответить правду, но не всю.
- Ушла от мужа к любимому человеку, из-за него уехала в Новороссию.
Я просто не уточняю, что любимого человека уже нет в живых, потому что для меня это обстоятельство не играет особой роли.
- Это ты молодец, - неожиданно одобряет меня узбек. – У меня тоже любимая девушка есть Замужем. Уже пять лет встречаемся, она от мужа уйти не может. Он инвалид. Жалеет. Но я думаю, любовь все равно победит. Ты как думаешь?
- Думаю, что обязательно. Она всегда побеждает.

Растворимый кофе на заправках неожиданно вкусен, потому что пахнет ветром. Дорога летит навстречу, проходя меня насквозь. Десять вечера. Ночь почти белая. Северные хвойные леса под Новгородом, тучи на небе начинают расходиться, между ними вдоль горизонта пробивается тонкая острая золотая полоса. И сами тучи окаймлены золотом.

Двести километров до Петербурга – то, ради чего хочется жить и возвращаться. Именно эти двести километров, всегда. Вдоль лесов, к закату. Когда-нибудь начнется большая война, и я вспомню эти слова, и еще Каменноостровский проспект, и мне будет больно. Но пока Питер неизменен. Огромен, прекрасен, ласков и легко надевается, как любимый плащ, в котором я еще светлая летняя девочка, с которой ничего не случилось.
Tags: автостопом по Галактике
Subscribe

  • (no subject)

    Светлой памяти дедушке, говорят. Обычно на День Победы, когда я вешаю его наградные листы: Орден Отечественной Войны, Орден Красной Звезды. Точно,…

  • (no subject)

    время посчитано, измерено, взвешено, признано, что мера его легка. прочитала историю у военного журналиста Крамника. окопы, весна, Великая…

  • (no subject)

    Верлибристы начинают и выигрывают. Я под парусом стою, я всхожу на ют, я в эти игры вообще не играю, у меня прямой путь от России до рая. Ах, как…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments