November 19th, 2019

фиолетовый

(no subject)

ее нашли прижавшейся к церкви,
она спряталась так, словно всю жизнь училась этому,
хотя она училась другому:
быстро печатать, ходить на каблуках по центру,
улыбаться на тусовках, и ездить в Египет летом, и
делать уютно дома.

ее нашли, как подранка, вжавшейся в щель стены,
словно среди гражданской войны,
словно она от бомбежки укрылась, только ноги торчали,
господи, сохрани
сохрани нас от безумия и печали.

и вот лежит она там, прижалась, кукожится,
на губах полопалась тонкая кожица,
и она повторяет: «мне это кажется, кажется, кажется».
а вот это вранье, конечно.
ну, достали ее, в больницу отправили нежно,
но все равно вранье, нихрена потому что не кажется.

так барахтайся среди ноября, среди серой кашицы
из людских шагов, перегнивших листьев, обесцененных денег
ну давай, кричи, мол, неправда, что это все кажется, кажется, кажется,
прячься к церкви – авось не заденет,

когда рухнет огромное, небесное, страшное
посреди веселой столицы,
прямо в наши дурные раззявленные лица,
прямо среди наших объятий, и танцев, и ламца-дрицы,
и нашей любви, никому не нужной,
уже неважной,
прямо среди квартир одиноких, застуженных,
на дома и на башни,
вот тогда и станет ясно – тебе не кажется,
никому из нас, блин, не кажется,
никому.
но мы молчим, иначе врачи, нейролептики,
иначе утащат во тьму,
отберут последнее зрение,
как спасение
как спасение
господи боже помилуй мя грешного боже помилуй мя

© Лемерт /Анна Долгарева/

PS Пропавшая в Москве редактор агентства «Интерфакс» Маргарита Игнатова была найдена на территории храма иконы Божией Матери «Знамение» в Ховрино.

Как сообщает Life, Игнатову заметил волонтер, точнее, торчащие из щели здания ее ноги. По неподтвержденным данным, журналистка провела там два дня. Когда девушку достали, она безостановочно повторяла: «Мне это кажется, кажется, кажется».
фиолетовый

(no subject)

Такая морозная, русская эта тоска,
И мелкие капли во мгле происходят лениво.
Я стала невидима, стала, как пепел, легка,
И ветер несет меня там, где качаются ивы
И медленно от берегов замерзает река.

Я легкая, словно не плакала, не цвела,
В степи не венчалась, в костре никогда не горела,
Как будто бы девочка, мамин цветочек, была,
И нежные щеки, и пухлое белое тело,
А стала прозрачной, прозрачной и черно-белой.

Является ветер – приходит в движение все:
Камыш пожелтевший, и длинные ивы, и птицы,
Как будто тележное сдвинулось колесо,
Как будто сейчас уже что-то, наверно, случится,
И пятна тумана мелькают, как белые лица.

Еще пол-движенья – и все побелеет, зима
Укроет замерзшие травы и старую лодку.
Зажгутся костры и откроются закрома,
И выйдет из леса оленица-первогодка.
И если я не полюблю, то сойду с ума.