April 29th, 2017

Вирджиния

праатнашеньки

Вряд ли что-то способно так качественно разрушать отношения, как тревожность. Розовый конфетно-букетный период тем и хорош, что в нем почти отсутствует страх и недоверие. Гормоны бережно хранят нас от этой гадости. Нам не тревожно. Нам хорошо и тепло, вокруг нежность.
Потом обязательно случается. Нет, рано или поздно – обязательно. Он залайкал все фотографии вот той глупой корове с губами. Ты задумалась, сможет ли он обеспечивать вас, если ты заболеешь или забеременеешь, и усомнилась. Да просто, черт возьми, он сказал какое-то неуместное слово, и что-то зацарапалось на подкорке: а тот ли это человек, которого я вижу очами своей души?

Тревожность, как коварный муравей, начинает грызть и разъедать вот это нежное розовое суфле, которое образовалось в черепной коробке. Проявляться она может по-разному. Нежное розовое суфле может твердеть, превращаться в агрессивный триффид, желающий дотянуться и поглотить все, что находится в пределах досягаемости. Может подгнивать, как яблочко. Может никак не проявляться внешне, мы же воспитанные девочки, современные, зачем нам это вот некрасивое, и сработать часовой бомбой в самый неподходящий момент. По-разному. Зависит еще, конечно, от реакции партнера на вот это, внезапно появившееся нерозовое.

У меня лично появившаяся тревожность в юности проявлялась как желание немедленно схватить партнера в охапку и все законтролировать. Это триффид. Он хочет пожрать партнера и тебя саму, и Солнце тоже, и вообще пусть будет Рагнарек. Не будь триффидом.
Когда я стала чуть постарше и поняла, что законтролировать невозможно, мое розовое суфле стало не в триффида мутировать, а подгнивать. Если в безумии триффида можно найти определенный – мучительный, наркотический – кайф, то здесь ни о чем таком речи не идет. Подгнившее суфле делает тебя ворчливой теткой. Ты начинаешь видеть недостатки партнера – причем видеть их преувеличенными. Или не преувеличенными, но пока розовое суфле было розовым суфле, тебе они не мешали. Но дело не в недостатках вообще, а в том, что у тебя внутри засела заноза тревожности.

Что тут делать вообще.
Ну, во-первых, если тревожность совсем уж ощущается как тревожность – гиперраздражительность, панические атаки, некрасивые срывы на ровном месте, после которых стыдно, - лучше попить успокоительного. Можно взять какой-нибудь безрецептурный афобазол, можно пойти к врачу (но вообще ан масс люди стесняются идти с такими, как им кажется, глупостями к врачу, и это понятно).

Во-вторых, обязательно надо вспомнить, с чего началась порча суфле. Вот буквально вычислить временной отрезок и тщательно перебрать все, что тогда произошло. Потому что это могла быть какая-нибудь ерунда, ну серьезно же. Дернулась, затолкала ерунду под ковер, а она взяла да и начала оттуда пахнуть.

Все равно рано или поздно суфле закончится. На его место вернется мозг. Со временем. Это закономерный, естественный процесс. Но пока вместо мозга у тебя не суфле, а хищный триффид или гнилая, затянутая паутиной, субстанция, ничего хорошего не будет.
превед

(no subject)

Ветер, серебряная вода, розовый звонкий апрель. Я превращаюсь в песок и дым, и в звон заброшенных рельс. Дай же воды ладоням моим. Ивы звенят, звенят.
Я ненавижу, что ты любил кого-нибудь до меня.

Дай же воды ладоням моим. Я менее, чем никто. Темен мой дом, невелик мой дом, там холодно, необжито. Останови меня в миге этом, в изломе весеннего дня.
Я ненавижу, что ты когда-то существовал без меня.

Дай же воды, и солнца мне дай, и хлеба мне отломи. Хвост превратился мой в ноги, и я хожу меж людьми, я не умею, я ненавижу, чтоб притворяться людьми. Я – это черная пена морская, бездонная глубина, я – это то, что старше, чем суша.
...Ветер. Цветы. Весна.

Что мне с собою делать, дай мне воды и огня.
Я ненавижу, что ты бываешь, дышишь, живешь без меня.