March 29th, 2017

превед

(no subject)

Что тебе рассказать? В огромной морской глубине дышат звезды морские и ушедшие корабли. Что тебе рассказать о нежности - здесь, во мне? Ни начала в ней, ни небес, ни земли.

Что тебе рассказать? У смотрителя маяка есть ручной тюлень, который ему поет, и еще ручные перистые облака, каждый вечер ему окрашивают закат, и закат его обнимает и узнает.

Что тебе рассказать? И мертвые корабли, и их мертвые капитаны иногда выходят со дна, и летят они над землёй, не касаясь земли, и кого они ищут - не знаю, не знаю, не зна... На волнах барашки, ветер вышел гулять. Нарисуй мне барашка, будет кого обнять, когда ты уйдешь на войну в зарожденье дня. Бесконечная Бездна, нежная моя мать, дышит мне в лицо и целует в глаза меня.
превед

(no subject)

Белая птица поднимается над сгоревшим домом. Пахнет гарью и порохом, и чем-то уже знакомым – сладковатым смертным запахом. Слушай; кто мы – кто мы ныне, с нашей молодостью военной, провожала тебя с утра - не ревела, в стены коридора - только - вцепившись, стояла. И молчала, молчала, молчала, молчала, молчала.

Но над сгоревшим домом поднимается белая птица. Здесь в золу и камни втоптаны белые блюдца, самовар блестящий, чашки. Лежит и дымится деревянный стол. Сюда уже не вернутся.

Но поднимается белая птица – выше и выше, и разевает клюв она, и крыльями белыми машет, выше выбитых окон, выше сгоревшей крыши, выше всех тревог и печалей наших. И сердце мое, горячее и живое, дергается и хочет - всегда с тобою, посреди войны, посреди сгоревшего города, посреди распахнутых глаз, полных горя и голода, посреди военной молодости исковерканной. У сгоревшего дома лежит разбитое зеркало, отражаются в нем белоснежные, кудрявые облака. Белая птица летит, далека она, далека.