September 1st, 2016

Карелия

(no subject)

Розы держались до осени. В ночь с тридцать первого августа
они почернели и кончились. Коммунальщики в желтых жилетках
их убирают. В садах качаются гладиолусы.
Меняются запахи, истончаются листья на ветках.

Четыре года назад курили на светлой кухне,
с окнами на вокзал, но не помню, какого города,
остался ли этот город, когда все рухнуло.
Курили. Немели пальцы. Болело горло.

Три года назад я ловила машину на трассе,
в бандане и драных джинсах, и была практически рада,
но потом мне подумалось: а вдруг я больше ни разу
не буду на этой трассе. И мысль моя стала правдой.

Два года назад я вернулась домой и купила шторы,
и что-то еще, чтобы украсить комнату,
я хотела жить долго, но зачем-то уехала скоро.
А что было год назад, я уже не помню.

Розы держались до самой последней ночи.
Потом к ним и к нам пришли осенние твари,
взяли без спросу, без сожаления, между прочим,
и мы стали кострами, далеким запахом гари.
Карелия

(no subject)

(это грустный стишок о том, что я придумала рассказ на Мини-прозу, но мне стало лень его писать, как обычно. очень, очень грустная история)

боишься ли ты умереть
боишься ли ты умереть
боишься ли ты умереть

мы застряли на станции
в районе Альфа Центавра,
третий месяц сигналов нет -
ни вчера, ни сегодня, ни завтра.
мы можем только смотреть,
только смотреть.

боишься ли ты умереть

мы застряли на станции,
мы торчим тут втроем.
радист свихнулся,
мы с доктором пьем.
наши сигналы уходят туда, где дом,
речка,
березы
и раки в речке.
если, конечно, они остались.
конечно, они остались!
и будут вечно
стоять, отгоняя смерть.

боишься ли ты умереть
боишься ли ты умереть
боишься ли ты умереть

спирт закончился,
мы перешли на ром.
мы еще живые
и поэтому пьем.
радист повторяет: «мы живы, прием, прием».
садится к нам, говорит: пацаны,
на самом деле
нас накрыли в начале войны
на третий день.
не осталось вообще ничего.
лично меня разорвало надвое,
но не меня одного.
он говорит, он почти поет:
в нашей крови струятся цифры,
мы персонажи машинного цирка,
двоичный код.
знаешь что, Родион, - говорит ему доктор, - вот,
надо куда-то девать тоску,
выпей, не забивай башку,
слушай рацию, будь начеку.
в голове у меня отзывается медь

боишься ли ты умереть
боишься ли ты умереть