October 25th, 2015

ворон

(no subject)

И летели горькие листья по черным дорогам,
уходили на запад дети богини Дану,
мир пах тыквенным пирогом и последним стогом,
и звучал возвращающимися домой стадами.

Уходили дети богини Дану, взявшись за руки,
по колючей стерне, и небо над ними дрожало.
во дворах звучали веселые перестуки
топоров, коловших дрова для печного жара.

Уходили так и не повзрослевшие дети,
уходили искать свой дом, последний и первый,
где их мать собирает яблоки на рассвете,
где искрятся черные камни морскою пеной.

И тянуло первыми зимними холодами,
и лежали острые камни по горным отрогам,
уходили на запад дети богини Дану,
и летели горькие листья по черным дорогам.
вечный трип

немного о норнах

Дым к потолку тянулся, окна были завешены.
Три женщины в комнате были моей, три женщины,
с хризолитово-зелеными глазами в прожилках,
с голубыми венами на тонких запястьях,
и ложились на подоконник кружевные снежинки,
и тишина в моем доме становилась частью
бесконечной тишины – той, в которой становишься маленьким,
тишины неживого поля, чернеющего провала.
Первая женщина была одета в пальто и валенки,
прятала руки под пуховым платком и часто вздыхала.
Все пройдет, говорила она, все пройдет, хорошая,
и была она моя тоска, и боль моя, и мое прошлое.

Ветер выл, и звенело на кухне что-то в посуде.
У второй была синяя длинная юбка и полные груди,
сидела за столом, рисовала паровоз на салфетке,
и на плече у нее сидела цветная птица,
и вторая поставила мне незримую метку
против сердца, ту, что вовеки не растворится.
И были веки у нее тяжелые, как у ящера,
и была она моя неизвестность, мое настоящее.

Забирался в мой дом через щели холод осенний,
третья была маленькая девочка с рогами оленя,
с крыльями дракона и сияющим взглядом,
были теплы у нее ладони и ступни босы,
и она взяла меня за руку, и стала рядом,
И она мне сказала: «Ничего не бойся».
И передо мною стала серебряная дорога,
звездная дорога, уходящая через холод,
через темноту и сквозь бесконечно много
черных камней – в светлый небесный город.
И он сиял мне и ждал меня, и дорога текла живая,
и был он, как будущее, неведом и непознаваем.