April 12th, 2015

фиолетовый

Кате (Даэлин)

В сентябре была красной рябина. Ручьи – прозрачны.
Мир казался хрустальным и потусторонним.
Я ехала к Кате. В метро. Отрешенно, незряче,
телефон зачем-то сжимая в ладони.

И тогда этот Аннуин, мир для вышнего,
изменился бесповоротно, когда раздался звонок.
Он звонил мне. С войны. Было плохо слышно.
Я кричала в трубку, но он услышать не мог.

Я сидела у Кати на кухне. Она меня чаем
поила, кажется, и каким-то еще алкоголем.
Я писала ему. Связь плоха была, он не отвечал, и
я смеялась,
молилась,
плакала:
лишь бы не болен,

лишь бы не ранен. Лишь бы не разлучиться.
Лишь бы не предали когдатошние друзья.
Впрочем, я знала: теперь ничего не случится,
потому что у него теперь буду я.

Через полгода я так же ехала к Кате,
чтобы раздать когда-то любимые вещи,
ибо, как точно выяснилось, не вечен
даже тот, кто истинно любит. Не катит

никакая истинная любовь пред лицом судьбы.
Я была у него на кладбище, там кресты и гробы.

Но все-таки: будет еще один раз, когда
мы, Катя, снова в гости к тебе придем,
в твой уютный и теплый лисокошачий дом,
вместе, держась за руки – уже навсегда.

Ибо тот, кто любит, дорогу всегда найдет,
ибо есть только вечность, нет никакого «сейчас».

Только, пожалуйста, Катя, пускай твой кот
в этот вечер не очень шипит на нас.
фиолетовый

(no subject)

Лёшке.
Это я все перечитываю нашу переписку, и просто не хочется уже каждый раз писать, что именно ему посвящается. Да потому что каждый текст ему посвящается. по дефолту, не выходит иначе. Но вот да, этот особенно.

Таким, как мы, похоже, не показан
Милонов, бланки, штампы, документы,
кредитный форд, карьеры горизонты,
уменье четко следовать приказам,
молчать, приспособляться или ждать.
Минздрав уже устал предупреждать.

И даже эскапизм, секрет успеха
тех, кто бежит, отодвигая это,
подальше; бог ролевиков, поэтов, -
нам не подходит. Тут уж не до смеха
и сказок. Мы есть плоть и мы гранит.
И нас одно отчаянье хранит.

Нас аккуратно выдернут из мира,
нас соберут по весям и квартирам,
от пробок в улицах; проколотой брови;
официальных браков без любви;
отправят на войну; подальше, мимо
диванных воинов, которых стонет рать,
поскольку помереть необходимо
бывает, чтоб себя не потерять.

Мы соберемся, где огонь и кровь.
Возможно, с пользой. Это скажут позже
(сейчас не скажут командиры даже),
и двинем дальше, в неба серебро.

Покоя тем и мира, кто ушел.
Мы встретимся. Все будет хорошо.