November 18th, 2014

чо-чо?

Глиняный кот

Ноябрьским днем, выбираясь из одеяла,
я поняла, что пошло начало финала.
Ночью мы занимались сексом, потом я рыдала,
а потом я ничего не помню. В этом-то и загвоздка.
У меня был разбит висок, и этого тоже
я не помнила. За окном, тяжело и громоздко,
нависала серая громада спального района.
Я стояла у зеркала в ванной, смотря на рассеченную кожу,
мучаясь похмельем без единого стона,
и понимала, что кончилось что-то. В детстве
меня любили родители, и я не могла придумать,
что я буду пить так, чтоб потом отшибало память.
Я долго не могла скоординироваться и одеться
и придумать, что будет дальше,
да и будет ли какое-то дальше.

***
Недавно я стала бояться пустых квартир,
и теперь зажигаю на ночь свечу в фонаре,
ставлю ее у окна, и она слегка освещает мир
желтым и теплым. Это не спасает совсем,
но можно почувствовать себя, как в детской игре,
в домике: трогать лучи и быть неуязвимой. Ничем.

***
Потом я собралась и поехала куда-то на Невский,
было темно, пронзительно холодно и красиво,
люди спешили, некоторые из них целовались,
возле метро поставили елку. Какой-то детский,
праздничный воздух налетал от порыва к порыву,
и я шла, безнадежно любя их всех, и неловко скалясь,
а потом зашла в какую-то галерею
и увидела глиняных котов. Они были смешные,
я взяла на руки одного, самого маленького. Тогда
хозяин засмеялся и сказал мне: «Берите быстрее,
если оставите, он будет плакать». У него были голубые
глаза, и он был размером с толстопопого живого кота.
Я подумала, что теперь, кроме свечи на окне,
будет кому посидеть со мною в этом ноябрьском финале.
Я расплатилась, и мы с котенком уехали ко мне,
в пустую квартиру, где меня не ждали.

***
Он смотрел своими глазами, удивленными и голубыми,
глиняными, а я плакала и говорила, сидя с ним в одеяле,
как мои мужчины меня когда-то не полюбили,
как тринадцать моих друзей меня любили, но перестали,
как мне двадцать шесть, мне холодно и одиноко,
как я никого не люблю и пью слишком много,
как моя киевская подруга не говорит со мной из-за вопросов
политики. Котенок трогал меня носом,
глиняным,
а еще смотрел большими своими глазами,
я плакала, и почему-то хотелось позвонить маме.

***
Я говорю этому глиняному коту,
стоящему у меня на столе:
«А ты будешь ждать меня, если я надолго уйду,
может быть, на несколько лет?
А ты будешь ждать меня, если не будешь знать,
есть я вообще или нет?
А ты будешь ждать меня, если через две недели
я уйду на войну?
А ты будешь ждать, если меня заберут в больницу
и я из нее не вернусь?».

***
У котов, говорят, бывают друзья, но никогда не бывает хозяев,
и еще коты лучше всех умеют ждать и встречать,
Даже если они из глины. Пока мы пьем и где-то гуляем,
лучше, чем оставленная на ночь свеча,
они прогоняют демонов из наших домов.
Он сидит на моем столе, синеглаз и желтоголов,
Я думаю, что когда сверла в моей груди оживут и начнут шевелиться,
когда меня поймает или война, или больница,
у меня останется этот глиняный кот, повод еще пожить.
И я вернусь домой, и поглажу его,
и темнота не будет меня страшить.