October 9th, 2014

фиолетовый

Город Мертвых

Извините, из меня лезут буковки, я ничего не могу с этим делать. Думаю, скоро пройдет.


На Городе Мертвых уже проступала осень,
когда я приехала. Бледная паутина
поблекшего солнца тянулась тонко и длинно
по паркам, полным берез и сосен,
по узким улицам с домами из прошлого века,
каменным, рассчитанным на холодные зимы.
На вокзале была толпа. Не было ни одного человека.
Я посмотрела на свои руки и увидела, что они прозрачны,
что я сама теперь стала неотделима
от этих черных мостов и от этих мрачных
церквей, в которых ни радости, ни прощения.

Я поселилась в комнате на углу, и ветер все время в щели
задувал. И я сначала пыталась бороться,
не забывая, какой я была, и как всходит солнце,
но были вот эти изогнутые мосты, и худые ветки,
и большая река, залитая жидким свинцом,
и каналы, из которых смеялось мое лицо,
отраженное водами, и там становилось заметно,
что мой теплый живот под курткой насквозь пропорот,
что в него затекает холод
и мертвый город.

По Лиговскому проспекту ездили не машины,
а живые чудовища, обтянутые гладкой кожей,
говорили, ночью им лучше не попадаться: душили
и пожирали случайных прохожих.
На меня такая, впрочем, набросилась белым днем; вовремя оттащили.

Я прожила здесь год и вряд ли отсюда уеду.
Кстати, это неправда, что я тебя позабыла.
Просто продираться сквозь память – как идти по тонкому следу
через болото, полное ила.
Просто когда я пытаюсь вспомнить – лицо, улыбку,
не могу пробраться через черные эти мосты,
через большую реку.
Город Мертвых стоит на кровавых болотах. Зыбко
и невозможно здесь жить человеком.