October 2nd, 2014

фиолетовый

Четвертый стишок про осень

Леголаська написала про мое сакральное "я хочу быть тебе котом", я написала в ответ, попытавшись не относиться к написанию текста серьезно. Стихотворение про днище и про то, что Игорь Андреевич подарил мне малое собрание сочинений Бродского, ггг.

***
Запах бензина и красных болезненных листьев,
слои темно-синего, черного и цветного
воздуха – тяжелого и плотного. Лица
в нем становятся незнакомыми. Слово
и время искажаются в этом пространстве.
Мы – глубоководные рыбы, мы в нем существуем,
наощупь научившиеся пробираться
по бескислородным уличным струям.
Мы – глубоководные. В нашей внутривенной воде
не обнаружено крови. Впрочем, тепла нигде
нынче не обнаружишь. Абсолютно не странно:
это октябрь,
это дно
Санкт-Петербургского океана.

Это практически дно, но все же есть что-то ниже.
Если бы рыбы могли говорить, то я бы сказала: мы же
могли бы быть кем-то другим. Ты – человеком, вроде,
а я – для тебя котом: из тех, кого вечно волнуют мыши,
бабочки, птицы за окнами; но все же – весьма пригоден,
чтобы лежать на коленях, мурлыкать в ухо,
чтобы не океан, а тепло и сухо.

То есть, вряд ли коты умеют намного больше,
но я не думаю, что больше было бы нужно.
Какой здесь холодный ветер и огни холодные, боже,
я думала, мы на дне, но можно спуститься глубже.
В темноте огни до самого горизонта.
Я могла бы быть котом тебе, это был бы не худший из вариантов.

Я была бы бесполезным котом, но все же довольно милым,
впрочем, и из тебя человек получился бы странным.
И я бы сказала тебе, если бы я говорила,
но нет ни единого слова на дне Санкт-Петербургского океана.
Только листья, которые тронул уже иней,
выпадают из-за пазухи, из карманов, из капюшона
и плывут по струям улиц темным и синим,
и касаются белых пятен лиц отрешенных.