July 29th, 2014

фиолетовый

лето

там, где воздух
цвета прозрачного янтаря,
желтый, теплый, с искрами в глубине,
где абрикосы и вишни на солнце горят,
ходит женщина, и над ней –
теплая, шелковая голубая гладь,
золотые пылинки на легком ветру.
эта женщина каждому похожа на мать,
бабушку или сестру.

*
этот сон мне снится
всегда на грани рассвета,
каждый раз перед тем, как открыть глаза.
я пытаюсь его вспоминать, но это
невозможнее возвращенья назад,
в какой-то из тех, лет двадцать назад, июлей,
где не было ни интернета, ни сытости,
ни войны.
воздух желт и тих.
провода гудят, словно улей,
ходит женщина по полю из тишины.

*
бабушка, говорю я,
можно я здесь останусь,
там, снаружи,
в моей голове усталость
трещит, словно счетчик Гейгера, слышать ничего не дает.
бабушка, можно я тут,
где от всего помогает йод,
где войны не будет,
где плохого ничего не стрясется,
где такие желтые абрикосы,
словно мячики на воде,
словно солнца.

*
из всего из этого
размывающегося сна
только помню, что женщину,
и она
ходит, по пояс в траве, что уже начала желтеть,
в этом летнем золоте
проступает прохлада и медь,
и далекая птица
языком незнакомым поет,
и никто не умирал, и все навсегда живы.
я не помню лица этой женщины, но думаю, что у нее
руки мягкие, теплые и большие.

*
бабушка, умершая
шесть лет назад от рака,
говорит: подожди,
рановато еще, однако.
прилетает свинцовый ветер и небесное золото студит.
она говорит:
это лето
еще обязательно будет.

*
когда-нибудь,
когда кончатся все войны на белом свете,
мы все успокоимся,
мы станем счастливые дети,
мы будем дышать этим золотом,
этим ветром,
между нами не будет
ни смерти, ни километров,
мы будем за уши тягать
во дворе барбоса,
мы будем срывать эти вишни и абрикосы,
и желтый их сок,
и красный их сок,
будет течь по лицу,
как кровь от пули в висок,

но это не кровь, никогда не кровь, а только вечное лето.