?

Log in

No account? Create an account
В этом журнале есть стихи, прозаические зарисовки и про жизнь.

Я журналист, поэт, писатель, еще у меня котик есть. Известна под ником Лемерт, а также под именем Анна Долгарева.
когда я ухожу,
мой кот считает, что совсем я ухожу,
что никогда я больше не вернусь,
и плачет он, вцепляется и кусь,
а после остается у двери,
и слышу я, как плачет он внутри.

но я же ухожу не насовсем!
я, может, просто вышла в магазин,
и через час вернусь уже, поем,
и дам ему еды.
но он один
как будто остается навсегда,
как будто не нужна ему еда,
как будто ад вокруг невыносим,
нет, не ходи, не надо в магазин!

но все-таки, конечно, ухожу,
и раз за разом снова ухожу,
и кот мой расстается навсегда
со мной, меня оплакав каждый раз,
и горе больше целого кота,
и словно никогда не будет нас.

и я не знаю, что тут говорить,
совсем не знаю, что тут говорить,
мой кот сидит и плачет у двери,
любовь не знает оправданий, слов.
любовь сидит и плачет: вот любовь,
и ничего сильнее нет её,
безмысленней и преданней её.

Метки:

6 авг, 2019

#СибирьГорит

Тили-тили-тили-бом!
Загорелся кошкин дом,
Загорелся рысий,
Загорелся лисий.

И у волка, и у птицы,
И у злого секача
Загорелся дом, не скрыться,
Не взлететь и не умчать.

И вот они стоят у небесных ворот, говорят: "Открывай, Господь",
Стоят эти звери около двери, и огонь за ними идет,
Но не велено в рай пускать бессловесное лесное зверье,
И им некуда больше идти, обожженное тело нести свое.

А в тайге под землей горят кедровые корни, огонь горит под землей,
И звери бегут от ада, чуя жар его, чуя вой,
Но земля подламывается под ними и под ангелами в форме из МЧС,
и звери бегут от ада, но ад настигает лес.

И тогда святой Франциск говорит святому Петру:
" Дай, говорит, подменю, пот усталости со лба твоего оботру,
Потому что - знаешь - не справляются наши ангелы на земле,
Потому что Божье дыхание канет в огненной мгле".

И святой Франциск открывает двери для кошек, зайцев и лис,
Проходите, маленькие, не бойтесь, отныне навеки теперь спаслись,
Потому что любовь воистину - более, чем закон,
Потому что только она побеждает адский огонь.

© Лемерт /Анна Долгарева/

(Святой Франциск считается покровителем животных)
Не люди, конечно, - а дети осенних лесов;
струится под кожею ладожская вода,
подменыши, дети – за солнечным колесом
идущие через деревни и города.

Узнаю по запаху листьев и дыма: ну, так,
как будто в одежде, как будто бы от костра, -
но это идет изнутри, словно соки в цветах,
приметы другого. Приметы чужого добра.

Подменыши: где-то вдали – непрожитые мы,
которым досталась та жизнь, какой нам не узнать,
а мы-то как будто играем, как будто взаймы,
как будто мы все понарошку, и скоро – в кровать

с игры позовут. Но пока что все длится игра.
Увижу – узнаю: по голосу и в лицо.
И пахнет от кожи чуть слышимо дымом костра,
и катится, катится солнечное колесо.

Метки:

Конец июля выдался дождливым,
вверху – туман, и лужицы – внизу.
В метро узбечки продавали сливы,
и базилик, и нежную кинзу.

И срезанной травой пах ветер хлесткий,
а там, где скошена была трава,
стояли тонкокостные подростки
и целовались, как гусенка два.

Укрой меня, пожалуйста, укрой же,
дай мне заснуть, согреться в тишине
под крепкою под каменною кровлей,
и за руку держать тебя во сне

в дождливом лете, в сумрачном июле,
где человеки в призрачном дыму
так сонно бродят, души распахнули,
так тянутся незнаемо к кому.

Метки:

Ты говоришь, что я не одна.
Что я в своей черной дыре не одна.
А я вообще настолько одна,
что меня даже нет, настолько одна.
Что как будто космический мусор и пыль.
Что ветер в поле колышет ковыль,
Что ржаные поля давно заросли
Борщевиком, лишаем земли.
А ты говоришь, что я не одна,
Что друзья меня держат, что вся страна
Меня на руки готова взять,
А никто не возьмет, твою мать.
Потому что от добра не ищут добра,
Потому что нет меня, нечего брать,
Ветер дует-подует в свою дуду.
Потому что каждый один в аду.

Метки:

Наблюдать, как краснеет, горит как и зреет рябина,
И каштаны щетинятся, тёмно твердея внутри.
Это лето на спад повернуло, я раньше любила
Наблюдать охлажденье воды, и небес, и зари.

Кто любил меня, тот теперь счастлив, и это прекрасно,
И холодное лето, и дети играют в квача.
Проступает закат темно-алый на небе контрастном.
Ничего, ничего. Я смотрю, как рябина становится красной,
Как она изнутри горяча.

Возле детской площадки у кошки в коробке котята,
Продолжается жизнь. Кто любили меня, те прошли,
Как проходят дожди. Занавеска балконная чья-то
Так дрожит, словно хочет совсем улететь от Земли.

Метки:

Ну вот и еще одно лето растаяло на языке,
Растеклось мороженым по подбородку и по щекам,
И у подъезда старушка, одуванчик в ее руке
Отпускает свои семена туда, где не видно нам.

И нас стало меньше. Однако во дворе тополя -
Устремленные, как ракеты, в звездную высь.
И девочка с расцарапанными ногами, и глинистая земля,
И козырек подъезда выдается, как мыс.

И нас станет меньше, нас не станет совсем,
Но это неважно. Лето течет по щекам, не попадает в рот.
Солдатик идет домой, он с войны возвращается в семь,
И мама его обнимет и старого мишку найдет.

И заснет солдатик с мишкой под головой,
И мы заснем среди лета, янтарное ложе станет кровать.
Девчонка во дворе считает: первый, второй,
Выходи играть.

Метки:

Гипсовый пионер Алеша
Из заброшенного лагеря "Огонек"
Спрыгнул однажды с постамента
На пятки гипсовых ног,
И вострубил пионер Алеша,
И пела его труба,
Как чайка над морем,
Как камни в ручье
И ветер в дубах.
Но никто не услышал пионера Алешу,
И тогда он пошел
Арматура торчала из дырки в груди,
Но было ему хорошо.
Шел он, подобный ангелу,
Шел по Руси,
Ни хлеба, ни крова и ни воды не просил,
Но ему давали.
И он говорил, поедая суп:
"Я думал, что все не зря, когда трубу я держал у губ,
Я думал, что главный звук внутри у меня зачат,
Я думал, что есть работа для трубача".
Его привечали
Главным образом, старики,
Хотели б оставить, но он уходил с тоски,
С лицом архангела,
С раскрошенной гипсовою губой
И неизменной своей трубой.
Гипс - это твердый, но хрупкий материал.
Когда Алеша
Дошел до моря и заиграл,
Не было у него ни пальцев,
Ни уха под волосами,
Словно его травили дикими псами.
Но он заиграл,
Запел он своей трубой,
И вышел навстречу ему подпевать прибой,
И так сказал:
" Господь принимает всех".
Трубил Алеша,
Трубил, не смежая век,
Пока не вздрогнули
У него за спиной города,
Пока не поднялся тревожно
Старый солдат,
Пока не согнулся в приступе кашля министр,
Трубил Алеша, и звук был, как море, чист,
Трубил,
Пока, рассыпавшись, не осел.
Господь принимает всех.

Метки:

когда спадет жара, наступит ночь,
тогда дорогу вдаль мне напророчь,
дорогу в свет. и сядем у костра.
от солнца так морщинисто-стара
трава, но расправляется в ночи.
я потеряла старые ключи
и возвращаться некуда. паук
бежит по смыку загорелых рук.

давай как будто это лето - не
последнее. Как будто там, в волне
большой реки мы далеко плывем,
потом сосиски жарим над огнем.
как будто будут лета - много,
но...
ну хоть одно, пожалуйста, одно.

пока мы живы, живы мы пока,
и лета не кончается река,
давай молчать и жечь большой огонь,
и жук ползет, и ты его не тронь.
пусть будет.
тоже постарайся быть,
и ветер шевелит вверху дубы.
давай же слушать ветер, пить же ром
и есть сосиски над большим костром.

Метки:

Небесный Петербург

Я шла по Невскому – вообще в Питере мало кто любит Невский, потому что всегда шумно, и толпа, и много туристов, но если нужно потеряться из мира вещей и уйти в небесный Петербург, то первой дорогой всегда станет Невский, здесь ты сделаешь первый шаг – когда перестанешь замечать толпу, а только ангелов, и всадников, и горгулий, и еще Санкт-Петербургское небо.

Я шла по Невскому, и я остановила каких-то двух парней. Кажется, они были испанцы; я не очень хорошо владею английским, и они – как оказалось – тоже. Я спросила у них – какие впечатления от Петербурга, ребята? И они охотно, наперебой, говорили: здесь очень ярко, здесь яркие и живые люди. Вчера мы познакомились с какими-то русскими ребятами (русские такие веселые, добрые), и пошли в паб, и пили до утра, и эти белые ночи, город-приключение, яркий город.

Так странно, да? Вот этот город туманов и серо-синего старинного камня, он – яркий.

(Справедливости ради стоит отметить, что это было как раз в те два дня, когда в Петербурге ужасно жгло солнце и стояла тридцатиградусная жара).

А потом я подумала: наверное, им было это нужно. Наверное, этим ребятам, веселым и радостным, плохо говорящим по-английски, нужно было, чтобы город тайн и мистики повернулся к ним улицей Рубинштейна, залитой светом от белой ночи и фонарей, и какие-то яркие (веселые, добрые) русские ребята поили их там вискарем.

Потому что Россия – это такая страна на ладошке у Бога, и если ты хороший человек и тебе в глубине души что-то очень надо, то она тебе даст – щедро и весело плеснет в лицо радугой, дымкой предутренней, светом фонарей на Рубинштейна. Потом эти ребята (испанцы, а может, аргентинцы) будут рассказывать о ярком Петербурге и добрых русских, а их будут слушать с изумлением, даже попытаются объяснить, что обычно все совсем не так. Может быть, они проведут в Петербурге еще неделю и тоже изменят мнение, но тогда им нужно было чудо, и Россия – страна на ладошке Бога, и Петербург – самый волшебный из ее сыновей – дали им его.

Я шла потом дальше – и на меня давила жара, и было тяжело и грустно, потому что я когда-то покинула этот город, чтобы искать ответы, а ответов я не нашла, и жизнь стала бессмысленной. Я шла и не знала, возвращаться ли мне, и маятно было, и больно, и тоскливо, и придавливало к горячему асфальту.

А потом вдали возник Смольный собор; не знаю, почему, но он возникает в моей жизни часто внезапно: идешь, идешь, и вдруг – бело-голубые линии, устремленные в небо, неземные линии, не принадлежащие древним болотам и шведским костям, только небо и солнце.

И когда появляется Смольный, то он заставляет тебя оторопеть, непременно, потому что это тоже явное присутствие Бога на земле, во-первых, существование его, во-вторых, вот это внезапное – каждый раз – появление.

Калики перехожие брали клюку и узелок, шли по России – издавна, из века в век шли. Бросали однажды насиженные дома, бросали домочадцев, уходили искать правду, и правда открывалась им, потому что правда рассыпана по России и брызгает в глаза человеку с чистым сердцем, если тот долго идет и внимательно смотрит. Что это будет? Деревянная церквушка, чьи стены в вечернем свете на миг покажутся золотыми линиями небесных врат, или же темная фигура человеческая с мечом, проступившая на отвесной скале над озером?

Чудеса приходят к открытым сердцам, если довериться России и отдаться ее дорогам. Чудеса, утверждающие существование Бога не менее явно, чем если бы Он явился во плоти. И кажется, что легко спутать настоящее чудо с нечаянной радостью – но да и что здесь такого, если легко? Кто ищет, тот найдет, и потому идут, идут по Руси перехожие калики. Хиппи в грязных хайратниках, с косичками у лица, тормозят фуры на обочине трассы. Бичи трясутся в грузовых вагонах поездов. Они знают эти чудеса, ищут увидеть их снова.
Ну потому что такая Россия – волшебная страна.

(написано для vz.ru)
Такое лето.
Я выхожу из дома –
Искать чернику, спрятанную в траве.
Как пахнут сосны – как горячо, знакомо,
Как пахнет детство – хвоей пропахший свет.

Такое лето.
Яблоко наливное.
Песок на пальцах – шершавый.
Я выхожу.
Мне обещали: нет впереди покоя,
но ползает по траве золотистый жук.

И я – как огромный медведь, что бродил по свету,
И бок разодрал о камни, и сердце свое потерял, -
склоняюсь к траве над черникой,
обняв планету
и становлюсь благодатный материал,

чтоб прорасти – невиданными цветами,
белыми, мелкими,
с капелькой крови внутри.
Сосны, качаясь, танцуют извечный танец,
Солнце горит на смоле.
Как в детстве, горит.

Владычица морская

Когда Людмила закончила разделывать мясо
И вышла из последнего рабочего дня в двухнедельный отпуск,
То лето внезапно упало на нее всей тотальной массой,
И она плеснула на землю пиво, и это был первый откуп.

Когда она летела, то вспоминала детство и Севастополь,
Когда они приехали с мамой в плацкарте, питались лапшой растворимой,
С тех пор во дворе вырубили кусты жасмина и старый тополь,
А Людмила вообще уехала. И море было все как-то мимо.

Она увидела его на рассвете. Побежала вперед, споткнулась,
До крови рассекла ногу, и это была вторая жертва.
И море, выглянувшее из каменистых зеленых улиц,
Сказало ей, что нет ни разводов, ни смертельной жатвы,

Ни похорон собаки Жужи в прошлом июле,
Ни работы, где душно и пахнет кровью,
А есть только девочка Люда и мама Юля,
Ну куда ты высунулась, дай укрою.

И пошла как была она, в шлепках, при покрывале,
Но потом оставила их и дальше пошла по камням придонным,
И глядела сквозь свет зеленый, а медузы к ней подплывали
И смешно щекотали ее ладони.

Метки:

Смольный

И вдруг он виден.
Как небеса. Как та мечта, к которой
Всю жизнь идешь – и вот осталось выйти
Через пылающий от солнца город.
И вот он – Смольный.
Мой город, древний терем из костей,
Болотный город, и морской, и вольный,
И корабли горят в чудовищном костре,
как больно, больно.
Как больно, мамочка, как страшно здесь идти,
где фонари суть черепушки из кости
и светят страшно синими очами.
Но он встречает -
Во всей своей крылатости, свободе.
Такой небесный, дивный, голубой,
И не забыл Господь про нас с тобой,
за ручку до сих пор, как деток, водит.

Метки:

6 июн, 2019

Марья ходила по краешку Белого моря,
Белое море было черным и синим,
Было оглушительное и немое.
Марья ставила камень на камень, просила:

"Сердце мое ходит по далеким дорогам,
Девять тысяч демонов на дорогах этих,
Я молилась людскому Богу, звериному богу,
Но не допросилась даже и об ответе.

Нож в дверном косяке истекает кровью,
Утром гляжу на землю, а она бурая и намокла.
Ты верни его мне. Я пойду по острым камням, по болотам клёклым,
Я дойду до самого до земного краю.
Одеялом из трав я его укрою.

Буду петь ему песенку, исцелятся и раны, и горе,
Девять тысяч демонов рассыплются да рассеются.
Ты возьми меня, белую Марью, Белое море,
Ты верни мое сердце".

Каменные сейды стояли, немы и строги.
Ветер соленые брызги нес в деревеньку.
Белое море глодало Марьины ноги,
Слизывало кожу с них помаленьку.

Метки:

28 май, 2019

Возможно, я однажды расскажу,
как без тебя мне стало все – немилым.
Тогда уже, конечно, не любила.
вообще ничто. Вот в этом-то и жуть.

Ничто и никого. Была как дым
и отрешенно проплывала мимо.
Озера, лес – все было неделимо
и оттого-то было не моим.

Возможно, расскажу, как я нашла
тепло. И стала женщиной живою.
Договорю ли, сдавленно провою,
как временна иллюзия тепла.

Идем гулять. Гляди, как вечер розов.
Не расскажу, не думай, не зови.
Поскольку не умею о любви
ни слова прозой.

Метки:

15 май, 2019

А воздух жаркий, и липкий, и так его мало.
Пропустите, говорит, пропустите, я Его мама,
но ее, конечно, не пропускают,
ад хохочет, трясется, и зубы скалит,
торжествует.
А она говорит: дайте мне хоть ручку Его неживую,
подержать за ручку, как в детстве,
я же мама, куда мне деться.
Вот она стоит, смерть перед ней, в глаза ей смеется,
Пасть у смерти вонючая, зрачки-колодцы,
Смерть идет по земле, истирает гранит и крошит,
А она отвечает:
Маленький мой, хороший,
Ты уж там, где ты есть, победи, пожалуйста, эту дрянь.
Ты вот ради этого, пожалуйста, встань,
Открывай глаза свои, неживые, незрячие.

И плачет, сильно-пресильно плачет.

Он войдет в ее дом через три дня.
Мама, скажет, мама, послушай, это и правда я,
Не плачь, родная, слушай, что тебе говорят:
Мама, я спустился в ад, и я победил ад,
Мама, я сделал все, как ты мне сказала.
Смерть, где твое жало?

Метки:

15 май, 2019

как страшно умирать,
когда повсюду одуванчики цветут,
как желтые цыплята – там и тут,
и вот еще – сиренью во дворах
запахнет скоро.
нет, ну как тут умирать.
куда еще – вот липы зацвели,
как нежно, господи, как страшно - уходить
от влажной и вздыхающей земли,
так холодит в груди.
так нежно, господи, и так легко, легко
касаться тонких листьев абрикос,
зеленых и шершавых.
далеко
не отпускай любимых, обнимай,
поскольку в этот нежный, страшный май
никак нельзя их отпускать – а вдруг
как птицы, улетят, и не удержит
кольцо из рук,
и что тогда останется – надежда.
в тумане кажется, что человек стоит
на горке, и рукою машет, и
как будто можно подойти
(на самом деле, нет).
а все это лишь свет, небесный свет,
который заливает все пути.

Метки:

15 май, 2019

Вот эта средняя – как говорится – полоса:
тверские реки, курские леса, -
как нежен вечером оттенок света.
Как будто слышен в нем чудесный звон,
и тонок он, и мягок, нежен он,
как пух цыпленка, как вступленье лета.

Как будто маленькая я бегу домой,
и пухом тополиным надо мной
наполнен воздух, заплывая в окон щели.
Такие здесь, такие вечера,
что можно дотянуться до вчера
и попросить у каждого прощенья.

Гляди, как тени длинные идут,
друг дружку за руку они берут, и тут
становятся объемны ненадолго.
Так в сердце дивно, трепетно и колко.
И мы идем по светлой стороне,
и бабушка зовет меня в окне,
и свет такой хороший, солнца столько.

Метки:

Привет. Кажется, у меня есть шансы победить в дурацком, но престижном конкурсе с крутым призом
. Приз - издание и продюсирование книжки. Как известно, пока четкие ребята строили пиар-кампании, я то наматывала километры по русской трассе, то работала военкором на Донбассе, то бегала с деревянным мечом по лесу - в общем, увлекательно проводила время, конечно, но уже и какой-то известности хочется )) В общем, что я вас прошу сделать? Зайти по ссылки и жамкнуть на Анну Долгареву. Авторизация через любую соцсеть. Спасибо.

https://www.livelib.ru/zhykniga

Profile

фиолетовый
alonso_kexano
Анна Долгарева, человек и анекдот
Лемерт (Анна Долгарева)

Latest Month

Август 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com