По ком гудит трансформатор Ничто не слишком

Никогда не спрашивай, по ком гудит трансформатор - он гудит сам по себе (с)



Здесь живет девочка Аня, и у нее скверный характер, имейте в виду.
В этом посте можно оффтопить и рассказывать о том, за что вы меня возлюбили и зафрендили. Он затем и повешен. Я не френжу в ответ из вежливости, если кто-то еще не понял.

Я здесь больше по жизни, журнал Аньки-ролевика - lemert.

Есть совы, жаворонки, и есть дятлы. Дятлам пофиг, сколько времени на часах - у них рабочее настроение двадцать четыре часа в сутки, если они успели поспать хотя бы шесть.

Я дятел, кто бы сомневался.
Биоритмы у странного зверя Аньки отсутствуют как таковые.
это все внушаемая сенсорика ощущений, я знаю.

Я, кстати, уехала через полчаса, понятия не имею, будет ли тырнет, но маловероятственно. По Киевстару звонить можно. Более того, нужно. У меня тоска по обществу, информационный голод и неограничимая экстраверсия. По Лайфу звонить не имеет смысла, я его, может быть, даже забуду дома.

Ну все тогда, пошла доделывать мелкий заказ. Вернусь - буду искать любую регулярную подработку, то есть, нуваще любую, лишь бы деньги платили. Я ж от родителей сваливаю, будем с Кэт Бильбо свивать семейное гнездышко в районе вокзала.

Вернусь 7-го, со второй половины дня доступна.
У меня впереди целое лето, и я счастлива.


...ну а пока
одно лекарство для души -
заныкаться в лесной глуши,
а там хоть черт, хоть дьявол - наплевать...

А знаете, я вот недавно сидела с любимым человеком, на лавочке, в парке Шевченко, и мы смеялись над прячущимися от дождя милиционерами, и мне скоро было уезжать. Тогда я говорила ему, что мир как бы стратил, словно играл, играл, и вдруг - как будто наступил ногой на землю, когда нельзя. И любимый говорил - да, и вот, наверно, в девяностые и стратил, после прихода демократии.

А сегодня я шла от него домой, и мне завтра уезжать, и я села на бревнышке во дворике, а там было солнце, такое светлое солнце.
И я смотрела, как идет какая-то девушка с сумкой, как идет совсем молодой пацан с мальчишкой на плечах, и мне почему-то шепталось - время.
Просто время.

А ребята играли в квача, и мы десять лет назад тоже так играли.

А знаете, мир совсем живой, и он совсем не стратил, если в это верить. Все еще можно изменить к лучшему, и надо верить и любить его, потому что он живой, и ему тоже нужно, чтобы его любили. Нам всем это нужно.

И, знаете, я всех вас очень люблю.
И все будет хорошо.
Честное слово.

...тогда мы встретимся нескоро - не уследить за сменой дней - тебя повысят до майора, а я рожу троих детей. А впрочем, хватит одного. Мы снова встретимся - и, странно: совсем случайный полустанок, совсем чужое существо. Кусочек выцветшей поры, сухие листья бересклета, я буду судорожно рыть карман на тему сигареты и вспоминать из общих тем нехитрый список подорожный. А ветер, высохший совсем, касаться будет осторожно и непокрытой головы, и тонких разлетаек дыма. Клочки свалявшейся травы. Не покидайте нелюбимых.

И будет новый, новый день, и будет пища, будет солнце. Веселый поезд вдаль несется, не оставляя, как в воде, следов. И нечего гадать. И кто же знает, что там дальше. И не о чем грустить, и даже нет ничего повспоминать. По стенам винограда плеть, и в лужах листья поугасли. И ты там будь. А будешь счастлив - уже и не о чем жалеть.

У меня отец - Жуков. И любимый человек тоже Жуков.
Вот и спрашивается, что я делаю в этом месте.
Мне ж просто интересно, что делать со взволнованными Жуковыми. Я же только посудой швыряться умею. И то не попадаю.

На улице мегажара, а я простудилась. Чихаю теперь.

А хочется платный аккаунт и много-много шоколадного мороженого.
И еще посмотреть "Семнадцать мгновений весны" почему-то.

Ужоснах, депрессия какая.

Пробовала кота к депрессии прикладывать - не помогло.
Хотя кот бел и пушист. Фотки потом предъявлю.

А чего еще можно делать, когда депресняааак, а, народ?
Вообще, в Харькове я до среды, потом сваливаю обратно в дярёвню на свежий воздух и мамины истерики.

Да, кстати, почему-то когда я жизнерадостно ору про свою депрессию, мне ни одна зараза не верит. Зря, товарищи. Я просто не могу существовать с видом надломленным и трагическим, потому что ощущаю себя при этом дурой.

Прошлое имеет перед настоящим то преимущество, что его нет. Физический уровень восприятия отключается, и остается только высокое и прекрасное, перегоревшее, такое, нечто вроде сандалового дыма. Надо отрешиться, отпустить, выбросить из головы все "а могло бы" и "если бы вот здесь по-другому". Запрокинуть голову ввысь и смотреть.

Прошлое особенно хорошо пахнет в местах, где как бы нет времени - вот приезжаешь через год, а здесь и ничего вроде как не изменилось.

Я никогда не умела оперативненько понимать, что люблю. Я только помню, как год назад в моей жизни появился - и сразу исчез прекрасный романтический герой древних сказок и современного вечного боя. Я помню, как он уходил, а я смотрела ему в спину и уже жалела, что не пошла провожать до станции.

Это не ностальгия по человеку, это ностальгия по чувству. Ты сейчас намного ближе, чем тогда - можно позвонить, пофырчать в трубку, посмеяться. Я допишу и позвоню, правда.

Я ходила все лето, как в тумане - и лейтмотивом лилась медведевская песенка в наушниках, весело щелкавшая по носу и намекавшая, что все будет:

Ветер метет перроны, поезд отходит через минуту,
Точно по расписанью - хули ж им, поездам.
В грустный мотив разлуки что-то еще вплетается, будто
Пуля в аккордеоне катится по ладам.

И вот ты одна под крышей, свечи сгорели, сердце разбито,
Что-то уж больно долго граф тебе не звонит.
Только Пятьсот Веселый, шаткий от контрабандного спирта,
Знает к нему дорогу - этим и знаменит.
Хоп!

Hа рубеже столетий всё в ожидании, чет или нечет,
И граф твой не хуже прочих знает, как грань тонка,
Что-то ему обломно - бабы не в кайф, и водка не лечит -
Мечется волком в клетке, ждет твоего звонка.

Верь в то, что всё, как надо, нынче судьба к нему благосклонна,
Hынче портянки в клетку, устрицы на обед,
Под акварельным небом, сидя на палубе бателона,
Пьет золотое пиво, думает о тебе.
Хоп!

Песенка обманула, но это было позже. Позже - это декабрь, мокрый, слякотный, это пять часов идущий автобус и полное отсутствие мыслей. Я пришла в себя, ощутила себя - через двое суток, я не шучу. И тогда поняла, что ты уже вне меня, и что ничего не будет, несмотря на то, что еще люблю.

А оно все, конечно, и к лучшему, ну что могло бы получиться, два чокнутых Дон Кихота, а так - я теперь знаю ночь, я знаю безнадежность, и знаю, как бывает прекрасно любить в никуда.

И все переплавилось в экранные буквы, в полоски текста, в песни и стук колес. Так бывает. Так и надо.

А теперь - мне нравится, что вы больны не мной, нравится, что можно звонить и ругаться, кокетничать, смеяться, трясти тебя за плечи (на вытянутых руках, дистанция полметра).

А теперь у меня уже другая любовь, такая, бесконечная и смертельная, как воздушный бой (это я "Повесть о настоящем человеке перечитываю", но по-другому не скажешь), и я не очень хорошо знаю, что у тебя, но все будет хорошо.
Мне недавно снилось, что ты приехал к нам с Кэт, и с тобой была какая-то девушка, такая, милая, скромная, хорошая очень, ну просто восточная женщина. И лицо у тебя было счастливое, как у того кота. Слушай, ну мне так часто говорят, что я колдунья, что должно же в этом быть хоть что-то. Я не верю в зеленых человечков, но этот сон сбудется.

Все будет хорошо, дорогой.
Я узнавала.

Ты не кляни разлуку - мир без разлуки неинтересен,
Брось отмечать недели, вытри слезы и жди,
Верь в то, что ваша встреча - сказка всех сказок, песня всех песен,
Hовый мотив разлуки - все еще впереди.
Хоп!

Народ, при разборе Анькиных книг в связи с переездом обнаружилось дохренищное количество макулатуры современной поэзии.

Ну, то ись, это всякие молодые (и не очень), бесконечно прекрасные (и не очень) авторы, которые когда-то попадали Аньке в руки, были прочитаны и ни разу не перечитывались, ибо нужда в том не возникала.

Или если у меня несколько одинаковых книг, такого тоже добра дофигища.

В общем, народ, то, что мне нравится самой и то, что у меня в единственном экземпляре, я, конечно, тащу с собой. Но если кто-то жаждет испить чашу современной украинской (преимущественно харьковской) поэзии, то он может сделать это совершенно забесплатно.

Список книг и авторов не прилагается, ибо задолбаюсь набирать.

Дорогие мои анонимусы.
Если вам не сложно, напишите, пожалуйста, кто вы есть.
Я думала, что все вы - мои дорогие френды, отказавшиеся от русскоязычных сервисов, но жизнь постепенно разубеждает меня в этом.
Посему - представьтесь, пожалуйста, я буду очень рада с вами познакомиться. Или, скорее, найтись с пожизненными знакомыми не-ЖЖшниками.

Комментарии скрыты.

Острая жажда заглянуть в будущее.
Мне снятся куклы и чуваки, которые меня хавают.
Там разные чуваки, дядька вообще нестрашный, я мальчика боюсь. Ему лет пять, в джинсиках такой, и очочки, тоненькие, без оправы, даже, по-моему, с простыми стеклами. И взгляд.
Когда меня во сне хавает этот мальчик, я даже кричать не могу.

Куклы, кстати, совершенно безобидны. Они просто гуляют по парку Шевченко.

Так вот, острая жажда будущего.
Это странное чувство, когда тебе не хватает настоящего, ты хочешь одновременно существовать и в прошлом, и в будущем, и во всех вероятностных вилках, которые не случились, но могли бы.
Слишком много тебя, слишком много твоей любви, все это очень трудно запихнуть в сто шестьдесят пять сантиметров живого роста и двадцать лет (почти двадцать один) постижения простых истин.

Если время - это четвертое измерение, то пятое наверняка существует, я даже почти ловлю его за хвост все время, но удержать не удается.

Острая жажда будущего.
Погадайте мне кто-нибудь, что ли.

...И Маленький Принц покидает свои укрепленья,
горячим стволом согревая сырое плечо...
Олег Медведев.

Скажи, что ты не можешь. Так всегда:
Бывает проще тем, кто сходит с шага.
Не марафонец. Все, что ни прошаркал –
Оно твое: и дни, и города.

Скажи, что ты не можешь – и никто
Не смеет осудить и виноватить.
Не нужно ночью вскакивать с кровати,
Поверх пижамы втряхивать в пальто

Еще от сна разморенное тело,
Сражаться с теми, кто во сне пришел.
Скажи, что ты не можешь. Надоело.
И, правда, все случится хорошо.

А всех чудовищ – и не победить.
А мельницы распахивают крылья,
И мелют все. И земли станут пылью.
Но ты скажи. Пора ведь уходить.

Скажи, что ты не можешь. Так всегда…
В последний раз, бормочешь ты. Сказал уж.
И ты бредешь к неспящему вокзалу
Туда, где ждет неспящая беда.

И - да, капитан мой, мы встретимся на берегу,
на южном горластом заплеванном побережье,
там ходят юнцы вразвалку походкой небрежной,
там ярмарки, пляс, и цыганки, и танцы медвежьи,
на том берегу, капитан мой, на том берегу.

Послушайте женщину, мой капитан, - предреку:
вам будут подвластны все тропы и тропки на свете,
и даже сейчас в вас играют подростки и дети,
спуская кораблики или бросая сети.
Но все же мы встретимся с вами на том берегу.

Начертаны руны на горном прозрачном снегу,
на дальнем снегу, и не мне, капитан, изменить их.
Я тку паруса и запуталась в собственных нитях,
а ветер под окнами - вредный истерик и нытик.
Мы встретимся. Встретимся. Только на том берегу.

И то, что вы мне оставляете - я берегу,
и нет ничего мне на свете родней и дороже,
чем запах морей на моей сухопутной коже,
чем бриз в занавесках за мили от моря - но все же
мы встретимся, мой капитан.
На другом берегу.

На меня только что набросился озверевший душ.
Привет живым куклам с черными глазами.
Мои сны ненавидят меня.

С моей шпагой играется брат Тушкан, но пистолеты заряжены и в боевой готовности.

Я не пишу полный отчет по Острову - не имеет смысла а еще чертовски лениво - опять же страниц на пять распишусь. Кому интересно - с теми можно долго поговорить с чаем и вдумчивостью.
Я скажу только одно.
Кайл, я в тебя верю. В тебя одного. И буду верить - до конца.
Все.
Это, в общем, и логика моего персонажа, и мотивация всех его действий на данной игре.

И, Эрвальд, хорош меня подкалывать! Шеф у меня один!

Хочется еще записать красивый кусочек, чисто для себя и не забыть.
В понедельник меня нехреновственно накрыли пожизненные проблемы родителей, в результате я выпала из игры на три часа с сердечным приступом. По приходу в мыслящее состояние начала отзваниваться, узнала, что Риз ушел в бега, а СОРК посылает команду зачищать Орден Звезды (которому почему-то не все равно).
Кайл заявляет - ты мне нужна на юге. Нивапрос. Ночью уезжаю на любом поезде из Верхнего, дальше будем как-то выбираться на условленное место (в шесть часов вечера после войны).

Сейчас - сижу в летней кафешке, курю. Смотрю на проходящих людей. Вызваниваю одного из немногих своих здешних друзей - Эрвальда Мендара.
Пока я его жду - звонит Мел. Я не знаю, под ударом он или нет. Мел говорит, что идет с южанками и еще кем-то на квартиру к матушке Даде.
- Послушай, - говорю я с нажимом. - Лучше будет, если ты пойдешь ко мне. Прямо сейчас.

Мел приходит и печально рассказывает:
- Мы разочаровались в мире. И я решил уходить в Мир Духов. Я уже был там, когда умирал. Так лучше, для нас всех.
- Отлично, моя радость, - соглашаюсь я. - Видишь, у меня на коленях пистолет лежит? Заряженный и со взведенным курком. Так вот, если ты сейчас пойдешь пафосно обрядиться и уходить, то я прострелю тебе ногу. Первую помощь оказывать умею. А потому сиди и слушай.

...
- Я не хочу, - говорю я, - чтобы близкие мне люди совершали ошибки.
- У тебя нет дорогих тебе людей, Вирджиния, - улыбается Мел. - Вчера я хотел убить тебя. Я даже приготовил для этого все необходимое. Но не смог. Жаль. Оказался слабее, чем думал.
Новость неожиданная. Но я заставляю себя о ней забыть.
- Пофиг, - говорю я. - Ты не уйдешь.

...
- Я не хочу, чтобы этот мир умирал, - объясняю я. - Он еще жив. В нем есть Кайл, есть Дэниэл - они живые люди. И мир - жив, и вы - живы, я не хочу, чтобы вы уходили из него.
- Мир мертв, Вирджи, - неожиданно говорит Эрвальд. - Здесь, в Верхнем, я видел всего две пары живых глаз - твои и Акулы, но он слишком озабочен своим равновесием. Я когда-то хотел... верил. У меня есть Фритаун, но это тоже бегство.

- Мир жив, понимаете, - отвечаю я. - Я люблю его. Я не хочу, чтобы те, кто могут его спасти, убегали и бросали его. Если я останусь одна, я и тогда его не брошу. Но сейчас-то нас много. Больше одного, по крайней мере - это уже много. Поэтому и прошу - не бросайте.
И Мел неожиданно вспоминает стихи:

Забыл тебе объяснить: Авраам тогда
Нашел десять праведных – и устоял Содом.
Так они спасли и прочие города:
Под суровым взглядом, нежданным чудом,
Большим трудом.
В назиданье им был огненный явлен столб,
Иногда они тяготились своей виной,
Но никто из них не слыхивал про потоп,
И никто не знал, чем славен трудяга Ной.
Жизнь текла как нужно: был более белым свет.
Каждый жил свой срок и бремя спокойно нес
Да, нам был оставлен только один Завет,
Но ведь не был судим и казнен на кресте Христос.
Подрастали дети, покрывались мхом валуны.
И катилось время сквозь явленный Божий Дух.
В двадцать первом у нас не боялись Третьей войны.
Потому что в двадцатом не было первых двух.

…Знаешь, полно причин сеять мрак и хаос.
Но что-то велит держать этот пыл в руках.
Я пишу тебе из отеля вблизи Дахау –
Здесь чудесные люди, здесь песни поют в домах.

…Хорошо, что это письмо ничего не весит.
Я таскаю его с собой, сквозь мороз и звезды.
«Десять, - думаю я всю ночь, - десять».
Может, еще не поздно.

http://velsa.livejournal.com/60533.html
- Видишь, - говорю я. - Ты это понимаешь. Значит, ты не уйдешь.
И откладываю пистолет.

...
Мы сидим втроем и тихонько поем мою любимую песню:

Время идет - не видать пока
Hа траверзе нашей эры
Лучше занятья для мужика,
Чем ждать и крутить верньеры.
Ведь нам без связи - ни вверх, ни вниз,
Словно воздушным змеям.
Выше нас не пускает жизнь,
А ниже - мы не умеем.

Вокруг нас идет лето. И мы находимся в нем.

Плохо, коли на связи обрыв.
Тускло на дне колодца.
Hо встать и выползти из норы -
Что еще остается?
Там, у поваленного столба,
Скорчиться неказисто.
И если медь запоет в зубах -
То значит небо зовет связиста.

Мел прикидывает:
- Нет, на юг я, наверное, не пойду... Может быть, податься на восток... Черт, теперь ведь надо думать, что делать.
Я улыбаюсь. Теперь будет сложно. Я не Орден Звезды, я не знаю правильных путей. У меня - свой. А вам, ребята, каждому искать правильный путь для себя.

Может, и не найдете. Может, выпадет спиться и разочароваться в жизни. Но шанс найти остается всегда.
Словно подслушав мои мысли, Мел говорит:
- Вирджиния, я вас ненавижу!
- Это нормально, - киваю я.
- Дайте я вас обниму!

Народ, Свободный Радикал, а нас, оказывается, за киевскую пьесу хвалили.
А мы опять все пролюбили.
Вы извините, но я похвастаюсь. Я тронута.


Харьковчане (молодежный полевой театр «Свободный радикал») представили постановку несколько более спокойную, но не менее интересную. Она носила название «Чтобы начался ветер». В ее процессе молодежь проявила не только поэтические способности, но и блестящие актерские (впоследстии я узнала, что никто из участников спектакля профессиональным актером не является). Особенно удивила меня лидер команды Анна Долгарева: двадцатилетняя девушка, так достоверно сыгравшая мать, переживающую за сына-подростка, не может не вызвать восхищения. Также отличились в спектакле такие же двадцатилетние Ольга Хворостова, Татьяна Кальченко и Анатолий Бакиновский. Но и стихи молодых харьковчан, вплетенные в «тело» спектакля, отличались твердым, неповторимым почерком и поэтической зрелостью. Боюсь повториться, но это надежда и будущее молодой украинской поэзии, и еще раз благодарение Андрею Грязову, за то, что он нашел и открыл их поэтическому миру.


http://blogs.mail.ru/mail/marinagenius/39FA57B1307F438B.html

Спасибо, Андрей, за наше счастливое детство то, что в 2007 вытащил нас с первой пьесой на этот фестиваль.
Ну, все равно, за счастливое детство, получается.

Да, народ, я пошла спать, всем спокойной ночи, завтра буду думать, как жить дальше.

Недавно мой брат женился.
Нет, не Тушкан. Двоюродный. Старше на пять лет. Зовут Саша. Саша Долгарев.
И вот его жена, мля, взяла его фамилию.
А зовут ее Аня.
И вот я, мля, неспящая в ночи, смотрю в контакте на френдов своих, и в который раз смотрит на меня оттуда Анна Долгарева.
И с левой авы, что характерно, смотрит.
У меня раздвоение личности начинается, вы не поверите.

***
"Отдам в добрые руки пресноводных аквариумных креветок неокардин и смесь с вишнями", - читаю я в сообществе.
Мало того, что я охреневаю с добрых рук аквариумных креветок.
Я еще и не понимаю, на хрена аквариумным креветкам неведомая смесь с вишнями.

***
Сегодня прочитала одно из лучших, на мой взгляд, определений свободы.
Свобода - это когда никто и ничто не мешает тебе жить честно.

***
Пусть вон тот желтый кубик будет для наглядности синим шариком. Привет.

Это так, по дороге выплескивается.


…И такое оно прекрасное, наше лето –
Мы, когда умрем, поселимся в нем, пожалуй.
Вера Полозкова.


Ну вот так и заканчиваются стрельба, беготня и спешка,
и река оседает камнями на берегах.
Стряхиваешь пепел. В балконную дверь кафешки
входит июнь на тонких дрожащих ногах,
одуванчиковых ногах.

Проходит легкий сквозняк. Сидишь, перелистывая
какую-то газету. Докуриваешь. Тишина.
Остается дождаться поезда. Остается выстоять.
У тебя в запасе остается несколько выстрелов
и вот это вот в телефоне «ты мне нужна».

У тебя остаются в заплечной сумке билеты.
Возвращаться не придется – в мире достаточно света.
А по земле, обратите внимание, проходит лето,
проносит мороженое на палочке.

И ты идешь на вокзал, хватая губами ветер,
чтобы сойти на неведомом полустаночке.
09.06.09

Вот идет Артемка, простите, Алекс, весь бесконечно прекрасный.



У меня одной ощущение, что Акула за ним кагбэ следит?

Господин Алекс, я вас очень люблю, честно. Вот только зря вы меня судьбой Кайла запугивали, это же очень легко было проверить. А я выводы сделала...

Если вкратце, то информация от меня шла по следующим потокам:

1. Алекс, собственно, причем правды там было процентов 90.
2. Орден Звезды (Эрвальд в СОРКе рассказывает, что принц решил официяльно зарегистрировать Орден Звезды. Кайл смеется, я комментирую: "Ну, решил узаконить отношения со своим гаремом"). Шла чистая правда, процентов 20 от того, что я знала.
3. Собственно, Кайл Риз. Туда шел сто один процент чистой правды, плюс версии. Через Кайла большинство информации и до СОРКа доходило, тут да. Ну, до Акулиного четвертого отдела, я имею в виду.
А что, между прочим, очень хороший СОРК. Они моего любимого шефа даже спасли от пятого отдела. Так что нефиг.

Да, кстати, Кайл подал рекомендацию о моем вступлении в дружные ряды СОРКа только вечером в воскресенье. И после этого я стала ходить с корочками стажера. А до этого зря меня все так подозревали.

То есть, для меня было все ясно и четко, есть Кайл, и есть все остальное - неведомая хуйня.

Я потом отдельные яркие моменты перескажу, хорошо? А то стажер в СОРКе, это хорошо, но диплома не отменяет.

Не поверите, я жива.
Осталось сдать экзамен, написать диплом и сломать себе оставшуюся жизнь.

У меня всепоглощающая любовь, поэтому стихи ни фига не пишутся.
Сессия, впрочем, этой любовью тоже, кажется, зохавана.
Это все очень плохо?

****
На самом деле, из последних постов могло показаться, что я неэпически стрОдаю, но ни хрена. Я счастливый человек, очень. Более, чем когда-либо была в этой жизни.

****
Я, кажется, единственный человек в мире, которого изнасиловала кошка.
Я полночи уговаривала ее остаться в рамках дружеских отношений, но она не захотела.
Она засосала мне все открытые места.
Привет, меня зовут Лемерт, и я сумасшедшая.

****
Львов прекрасен, мне продемонстрировали гиляку, но не повесили - воистину, гостеприимство выше любой похвалы.

****
Обратно еду с Меллосом. Мы в одном вагоне и даже рядом. Львов меня полюбил, я чувствую.
Я сбежала от харьковских проблем и чувствую себя ничотак.
Я не просто эскапист, я прикончил конвоира (с).
Конвоир ждет меня в Харькове, но я не сдаюсь.
Привет.

Народ, мне нужно как-то продержаться до 1 июня. Во всех смыслах - физически тушкой и психологически тем, что обзывается душой. Помогите намагичить чего-то хорошего, потому что ресурс откровенно закончился.

Я пока еще не знаю, как окончится эта большая жопа, но самым мелким и незначительным событием окажется, по-видимому, смена научного руководителя.

Действительно, самым мелким.
Я потом все расскажу, обязательно.

В один из этих домов, известный под названием "Белая вилла", и вернулась в начале весны 1946 года Лин Марчмонт, демобилизовавшаяся из Женского вспомогательного корпуса содействия флоту.
Агата Кристи.

1. Героиня.
На ладонях остались следы от пальцев -
ногти срезаны слишком коротко, боже ты мой.
С добрым утром, дорогая Лин, просыпайся,
ты вернулась домой.

Это ж надо - целую ночь спокойно,
от подушки не отрывая чумной головы.
Дорогая Лин, расслабляйся. Вольно.
Ты вернулась к живым.

За окном туман - видишь, утро раскурит трубку,
прежде чем подойти. Через пять минут
ты натянешь джемпер и любимую старую юбку
и сбежишь по лестнице вниз.
И тебя там ждут.

Через пять минут ты будешь искать в газете
объявления о работе. Ведь надо жить.
Начинать с нуля. Лин, на каком ты свете?
Что ты умеешь, Лин, окромя служить?

Надо вникать в реалии, разбираться,
звонить, рассылать там письма, ответа ждать.
Ну а то, что и хотелось бы - да не сломаться,
не уйти на дно, в хохотки да пьянство -
это все твое чертово викторианство,
сиречь, неумение не побеждать.

Ты вернулась, Лин. Ты поверь, что теперь спокойней.
Пять минут еще до кофе, приветствий, газет.
Пять минут еще можно полежать, расслабив ладони,
сквозь закрытые веки ловя этот бьющий свет.


2. Автор.
У Агаты есть письменный стол и большая стена.
Агата немного боится ее белизны.
Агата ходила замуж; разведена.
Не прижилась на роли жены.

Агата - бывшая медсестра и почти боец.
"Бывшая" - можно говорить бесчисленно раз.
Не научилась быть разбивательницей сердец.
Не научилась экономить воду и газ.

Пучок волос на затылке, большие глаза.
Агата любит котов и чужих детей.
Агата не оборачивается назад,
пристукнет прошлое - не соберешь костей.

Сзади - две мировые, стихи, пути
и бывший муж - ну как он теперь один?
А прошлого - хоть лопатой теперь грести,
но прошлое - совсем не Агатин стиль.
Агата сидит за столом.
Сочиняет Лин.

3. Героиня.
Вот тебе, Марчмонт, твоя чертова определенность,
вот тебе путь-дороженька в тишину.
У Лин глаза отливают слегка зеленым,
она допивает свою войну.
( Вы уверены, что хотите читать дальше? )

Позавчера я села на поезд и приехала в город Днепропетровск.
Меня встретил любимый шеф _mamuda_, отрастивший светлые усы за те полгода, что я его не лицезрела.
Шеф устроил мне обзорную экскурсию номер хрен запомнишь по городу с демонстрацией мемориальных табличек.
- И мертвым, и живым...
- Это Чернобыль, а не голодомор. Я знаю, о чем ты подумала.

У нас с шефом полярные политические взгляды, поэтому я дергаю его за хвостик.
- А вот сейчас ты будешь рвать на себе последние волосы, что у тебя батарейки на фотоаппарате сели.
Взираю на барельеф с профилем Ленина.
- Нет. Последние волосы я буду рвать на тебе.

В парке мне были продемонстрированы лебеди. Им понравилось позировать.
- А сейчас я тебе покажу здание облгосадминистрации.
- Мы будем его минировать?
- Нет. Ты будешь его фотографировать.

Потом пришел комиссар graf_andrey, и стало хорошо.
То есть, стало хорошо той части мастерской группы "Тайного города", которая была в Днепре. Товарища Акулу мы просто имели в мозг по телефону, а он с ангельским терпением отвечал.
Потом мы купили чеснок.
Таня mamnickaya сначала попросила купить его у Графа. Но потом что-то пришло ей в голову, и она обратилась по телефону с этой просьбой к Мамуде. Дон Мамуда же озадачил меня.
Конечно, купить чеснок мы забыли. Конечно, на кассе я вспомнила. Шеф исчез в туманной дали.
- А куда это он... - озадаченно сказала продавщица. - Чеснок ведь не там...
Шеф исчезал долго (ушел за чесноком и не вернулся), но потом появился вновь.
Мы пришли к Графу и стали курить Тайный город. Это сводилось к тому, что шеф писал правила по экономике, а мы давали ему ценные советы.
Состав кухонного заседания периодически менялся (в какой-то момент Граф исчез немножко отдохнуть, зато пришел Алан), но я стоически не уходила и мешала шефу ценными советами.
Когда у нас закончились латинские буквы обозначения переменных, мы перешли на греческий алфавит. Шеф математик и бесконечно крут.
Алан обиделся, что на него не обращают внимания и матерятся с эпсилонами.
(Я не знаю, почему эпсилон. Мамуда мотивировал это тем, что у него было тяжелое математическое детство. Но эту букву невозможно нарисовать).

А потом мы сидели до утра, и это было прекрасно.
На рассвете Граф спросил, что бы мы творили, если бы до конца света осталось семь дней.

В начале седьмого наличествовала следующая картина маслом по сыру: абсолютно трезвые Кайл и Вирджиния (последние оставшиеся герои) сидят на кухне, философски глядят на птичек, пьют водку и трындят о Второй Мировой войне.
А потом я уехала в Харьков, а Таня осталась. Потому что зарядку для телефона забыла, и вообще, у нее карма такая.
А в Харькове, между прочим, тоже очень хорошо.

Вдогонку .

Ты знаешь – они иногда приходят ночами, печальные, желтоглазые и чумные, они не шумят паркетом или ключами, они всегда бесплотны, всегда случайны, и, разумеется, грустные и немые.
Они не то чтобы призраки чьих-то мертвых, но редко носят тело, чтоб не мешало. И чтобы их выгнать – надо так мало, мало: вот спит твоя женщина теплая под одеялом, коснись ее локтя – и призраки сгинут к черту.
Они иногда обживаются в этом мире, готовят кофе, гуляют по воскресеньям. Они забывают, кто они – все четыре открыты им стороны света утром весенним. И если приходят – то редко и ненадолго. Почти во сне. Вот так посидит, не плача, а после бредет, и бредет, и бредет без толку, и всем-то приносит обиду и неудачу.
Готовлю кофе. Кутаюсь в одеяло. Пишу диплом и недавно покрасилась в рыжий. Однажды приходит ночь, говоря – иди же. И я иду – все тише, и тише, и тише, и сбрасываю тело, чтоб не мешало.
И в комнате, где ни разу и не бывала,
Смотрю на тебя с порога.
Ну не будить же.