В этом журнале есть стихи, прозаические зарисовки, про смешное и про политику. Фоточки моего прекрасного летса можно увидеть тут.

Я журналист, автостопщик, бывший (?) ролевик, красивая рыжая девушка, дважды почетная котовладелица, организатор литературных вечеров и просто человек с кучей самоидентификаций.
Известна под ником Лемерт, а также под именем Анна Долгарева.

Вопросы, оффтопы, отмечалки при зафренде - сюда.
Еще у меня есть второй ЖЖ - lemert. Там лытдыбры.

Радость моя, почему вокруг нас все падает,
рассыпается калейдоскопом,
осколочками царапает,
и кому говорить - не трогайте нас, не рушьте?
Вот - я вижу - двое,
почему они друг друга не радуют -
как фальшивые елочные игрушки?

Кто они, почему они так стоят,
почему они смотрят врагами,
почему вместа света внутри у них - литое железо?
почему их так изрезали, исстегали,
почему их глаза пусты и белесы?

Почему они говорят такими скрипучими голосами,
почему не умеют плакать, почему изнутри немы?
Радость моя,
такое не может случиться с нами,
кто бы это ни были - это не мы.

Радость моя, обними меня, запечатай,
мы стоим с тобой, взявшись за руки, на мосту,
и вокруг нас осенний вечер, и год две тыщи десятый,
запах яблок вокруг растекается в темноту.

Мы живем в интересное время, в интересном мире, общаемся с интересными людьми. Я нам завидую.

/

Чудны дела твои, Господи. Два года назад я шла по Харькову, зажмурившись и угадывая улицы ногами, из глаз все не текли и не текли слезы - они прорвутся только к концу лета - и яростным шепотом подпевала летящей в наушниках песне:

Жизнь и смерть, конечно же, ни при чем,
Просто так удобней вести бои:
Если я за левым твоим плечом,
Значит ты - за правым плечом моим.

Автора я лично, естественно, не знала. Но песни отчаянно любила. Вот эту, Besides. И еще "Хэрри Ган и Джейн". И еще некоторые, но эти больше всего.

А тут вот наши имена рядом на афишке. Да, это прекрасная Салюта.
Вообще-то, мы собираемся праздновать ее день рожденья, так что при чем тут я, я вообще не понимаю. Там все будут с гитарами, и только я такая хопа, стишки почитать. Но я немножко, честное слово.
И все-таки странно, да.

Говорят:
"Ни черта не смыслит ни в людях, ни в винах",
говорят, что куришь дешевую дрянь,
не слушаешь авторитетов,
ищут вред для здоровья в привычках твоих совиных
и пробоины в боковинах,
не советуют бухаться в омут, брод не разведав.

Объясняют: сейчас красиво, а будет хреново,
голос их упорен, громок, незатухающ.
Ты внимательно слушаешь, разбирая каждое слово.
Отворачиваешься.
И взлетаешь.

Мне   вот такую афишку сделала на концерт:



Напоминаю: вот встреча вк: http://vk.com/event39132856

А потом среди стихов и смеха - телефонный зуммер,
кто-то отворачивается поговорить (не звените посудой!).
Возвращается: "Помните такого-то?
Умер.
Что-то с лимфоузлами. Или с сосудом".
И лицо его становится словно бы неотсюда.

Человек, который набрасывал жилетку тебе на плечи,
творчество которого тебе никогда не нравилось.
Смерть ехидно смеется вам всем: "Извините, правила-с,
не ожидали? А вот вам и добрый вечер.
Извините, никто не вечен".

(а ты все мни себя маленькой девочкой, смейся, прыгай,
стараясь не остановиться и не устать).
У тебя дома еще лежит его книга.
Надо будет перечитать.

Дорогие друзья, живущие на Украине.
Как известно, в рамках покращення жыття вже сьогодни были отменены ночные поезда из Киева в Харьков и Львов.
Я не знаю, что можно с этим сделать.
Я только знаю, что премьер-министр Николай Азаров лично ведет блог на Facebook, и нередко отвечает на вопросы и жалобы, которые предъявляются разумным тоном. Говорят, иногда даже делает что-то.
Вот блог Азарова: http://www.facebook.com/Nikolay.Azarov

Мне кажется, что если тысяча человек придет и лично ему выскажет неудовлетворение, гм, покращеннями, то поездам от этого точно не станет хуже.
Я очень прошу поучаствовать в акции.
Тем, у кого есть аккаунт, на самом деле, достаточно зайти и написать что-нибудь вроде: "Уважаемый Николай Янович. Верните, пожалуйста, ночные поезда в Харьков и Львов".

И не пишите, куда он может засунуть новые скоростные, и Борю Колесникова тоже, пускай не засовывает, пускай про поезда ответит.

ночью самайна не стоит ходить в леса
лучше наружу вовсе не выходить
ночь по земле проходит темна, боса
ночью случаются всякие чудеса -
можно кого нездешнего разбудить

Это неправда, мы сидели, мы пили вино у костра,
считали звезды в глухом болоте небес,
было обычно: дым едок, земля сыра,
я поднялся. И ушел незаметно в лес.

Я сидел на склоне холма, откидываясь спиной
на тонкое дерево, и ни единой мысли в моей голове,
только мрак - тяжелый, густой, земляной,
только капли дождя на пожухлой траве.

Знаешь ли, что такое одиночество? Нет?
Так и не суди одинокого подлеца.
Нет такой тьмы, которая не имела бы цвет,
нет такой тьмы, у которой не было бы конца.

Только иногда забываешь про завтра и про вчера,
и она становится гуще и липче желтка.
Просто я обернулся - а в холме напротив была дыра,
и еще из нее доносилась
му
зы
ка.

Как же бываешь - неповоротлив, тяжел,
звуки доносятся словно из-под стекла...
Просто я так и не знаю,
кто оттуда ушел,
вот потому я не выношу зеркала.

Кто возвратился - я или мой двойник?
Кто я такой и как мне себя найти?
Странные сказки в мыслях живут моих,
странные цветы растут на моем пути.

И отзываются странно мне города -
чудится, что кричит сова или выпь.
И по ночам так тянет -
а я не знаю куда.
И прижимаюсь к стеклу. И хочется выть.

Киев!
16 июня в арт-кафе "Тарелка"состоится мой концерт.
Будут новые и старые стихи с музыкальным сопровождением.
Приглашаются музыканты - поиграть в перерывах.
Вход - шляпа :) Это я уже начала на книгу собирать, ага.

Встреча вконтакте: ТЫЦНУТЬ И РАССКАЗАТЬ ДРУЗЬЯМ

___
Также сообщаю, что завтра в Тарелке очередной литературный мастер-класс.



Я ХОЧУ УЧАСТВОВАТЬ! НАЖАТЬ

Я не боюсь ударов - прямых в лицо,
я не боюсь грозы, темноты и драм.
я Дон Кихот,
несущий свое копьецо
наперерез великанам и мудакам.

И ни один удар не страшит меня,
меч, ли, копье, стрела, летящая вслед -
в сталь на груди попадают они, звеня,
в сталь, под которой
совсем
ничего
нет.

Когда я уверенною рукою вписывала сборник стихов в планы на этот год, я как-то не представляла, во сколько это обойдется. Оказалось, что в две мои зарплаты. Я побледнела.
Дело не только в том, что таких денег у меня нет и вряд ли скоро будут, особенно в связи с некоторыми обстоятельствами. Дело еще и в том, что своеобразная гордость грызет меня в мозг. Я даже стишок придумала:

издаваться за бабло -
это как-то западло.

Лирическое отступление. Первая книга у меня собиралась выйти год. Через официальные какие-то литературно-студийно-союзно-писательские каналы. Она уже готовилась практически идти в издательство, когда случились внезапно овощи. То есть, взяли почему-то сборничек какой-то юной украиноязычной поэтки.
Это у меня до сих пор детская травма, надо сказать, и когда меня спрашивают: "Ну где ж тебя, русскоязычное население, угнетают, и нафиг тебе сдался второй государственный русский", я честно перечисляю обиды детства. И очень всерьез завожусь.
Да, так вот: тогда неожиданно ваще видимо, это каталожное нашелся дяденька бизнесмен, который дал деньги, и первая книга вышла. Лучше бы она этого не делала. Конец лирического отступления.

В связи с этим я вижу три выхода, признаться.
- заниматься виртуальным аскингом ("люди, киньте денежку!") в разных его проявлениях. Никогда не занималась виртуальным аскингом, понятия не имею, как это делается. Случай самый крайний.
- активно кататься с выступлениями, собранную денежку откладывать, а потом как бы накопить и каак издаться. Плюс: самый оптимальный вариант с точки зрения вложения средств и получения результата. Минус: валандаться можно до второго пришествия.
- кажется, это называлось принт-он-деманд. Фишка в том, что человек обращается к конторе, которая ему печатает по требованию некоторое количество экземпляров. Насколько я понимаю, для этого понадобится ее сначала сверстать, да? Короче, в зависимости от числа желающих печатается определенный тираж, потом, если надо, еще, еще и еще.

Я не знаю, что со всем этим делать, я отчаялась разобраться сама, посоветуйте, пожалуйста.

собирать вещей не больше, чем входит к тебе в рюкзак,
не заводить собак и детей.

не толстей, не привязывайся, не богатей,
уходи в такую ночь: серебристый зигзаг
молнии, оборванные линии электропередач,
дождь в лицо и немного град.
позади лежат восемь жизней твоих удач
и горят.

в детстве казалось: самое страшное - обрасти жирком,
врасти в свой чрезмерно уютный дом,
помнишь, как читал "Цитадель",
как боялся, что герой так и останется капиталистом и мудаком,
и как радовался, когда он сбежал, прорвался,
не растворился в мире густом,
утек, просочился в щель.

в детстве думал: самое верное - рвать узлы,
перекусывать зубами или перерезать ножом.
дети все, как волчата, голодны, крепки, злы,
не отягощены воспоминаниями и багажом.

в детстве думал: самое страшное -
город один навсегда,
человек один навсегда,
дом один навсегда.
думал: надо менять квартиры и города,
телефонные номера,
пейзажи двора -
именно в тот момент, когда ты понял: пора.

а теперь в двадцать три считают тридцатилетним,
а теперь стоишь на камушке предпоследнем,
если дальше прыгать - то в темноту, от которой болят глаза,
из которой ни голосов, ни вестей.
и стоишь, повторяя все громче и все сильней:

"собирать вещей не больше, чем входит к тебе в рюкзак,
не заводить собак и детей".

Нормально питаюсь, не жду каких-то звонков,
не люблю (или не с кем) трепаться о личном.
Просто из спины вынули несколько позвонков,
а так все отлично.

Просто приходится держаться усилием мышц,
стоять исключительно ровно, исключительно улыбаясь,
стремительно рассекая воздух - вслепую, как летучая мышь,
передвигаясь рывками - от столба до столба, и

внезапно замирать в супермаркете, обнаруживая не нас,
стоящих посреди замороженных овощей и пельменей,
словно боль проснулась внутри, и к сердцу подбирается метастаз,
вот сейчас коснется - и остановится время.

И не мы стоим, обнимаясь, пока вселенная помолчит,
от натыкающихся, от идущих мимо оберегая,
и не мы глядим друг на друга, и из глаз золотые лучи,
и тишина смеющаяся и тугая.

И пока любовь их хранит от злобы людской и тьмы,
где-то внутри словно ломается ветка сухая.
Я прохожу, я спокойно прохожу мимо тех, кто не мы.
Выхожу, закуриваю, выдыхаю.

так выходишь поутру из такси,
так вдыхаешь рассветную синь,
невозможная резкость цветов, ощущений, красок,
словно чувствуешь даже наклонность земной оси,
и прожилки на листьях так непривычно отчетливы,
расплываются только вблизи.

так стоишь у подъезда, зачем-то на каблуках,
и зачем-то не хочется подниматься к себе.
так как будто ночью весь мир у тебя в руках
помещался, дрожал огнями на маяках,
а теперь к утру остыл и отцвел,
расплескался при быстрой ходьбе,
оседает, уходит в землю, прохладен, бел

и вот так я молчу о тебе.

так: три шага вперед, из строя иди к стене,
так ты видишь, как муравьишка бежит по ней,
успеваешь подумать о подступившей весне
чем-то мягким и теплым еще отозваться в груди,
а потом -
тяжелый грохот случается позади,
и весна растворяется в шуме, в этой стрельбе.

да, вот так я молчу о тебе.

так стоишь, вспоминая: вот едем рука в руке,
вот в дорогу собираемся: восемь пачек сигарет в рюкзаке,
ну а так - налегке.
вот ты провожаешь меня на вокзал.

вот рассвет, и весна проступает каплями на листах,
вот я стою, прострелена в трех местах,
и молчу о тебе, и не знаю, как рассказать.

Страшней всего - живой разламывать мир,
еще улыбается, но в целом затерт до дыр:
чужие вещи, разбросаны там и сям,
совместное насыпанье еды котам,
просмотры фильмов совместные без конца
и бритва рядом с кремчиком для лица.

На фоне этого все расставанья с людьми -
такая мелочь, господи, черт возьми.

Оригинал взят у alonso_kexano в Акция для авторов!

Лежит. Чуть улыбается. Говорит:
"А ты, родная, нынче снилась опять.
У нас сегодня праздник - салют горит,
Концерт по телевизору. Спирт налит.
Так нынче неудобно и помирать,
правда, мать?

А ноги бы ходили - так я б пришел,
хоть на могилке чтоб посидеть с тобой.
Вот так оно случилось нехорошо,
по самой по границе распался шов,
и ты в одной стране лежишь, я в другой,
и над тобою камушек со звездой,
а я больной.

Да ладно. Что уж там про печали эти.
Воробышек стучится - клюваст, пернат.
На улице в войнушку играют дети.
Ты подожди - приду, как меня отметят.
Как думаешь:
на том ли,
на этом свете
сгодится
кавалерии
лейтенант?".

в старой квартире тебя встречают любимые книги,
гладишь их корешки, перебираешь руками,
воздух тебе ложится на плечи, воздух такой знакомый.

яблоневый цвет облетает белыми лепестками,
влетает с балкона.

мама выходит из кухни, улыбается,
клекот слышится голубиный,
за окном ребята гоняют на стадионе.

старые книги мурчат, выгибают спины,
подставляются под ладони.

это словно рисунок, найденный под матрасом,
словно сказка, пришедшая издалека:
человек идет,
у него есть большая трасса,
тишина: не слышится ни гудка,
ни машинного звука, только ветер слегка
из неведомых далей доносит шум,
словно плещется большая река.
человек садится, бормочет под нос себе: "Я не спешу".

не спешу.
Шепчет травам - полыни да спорышу,
шепчет этой далекой реке.
И, конечно, его подбирает автобус
и с ним растворяется вдалеке.

дальше будет город, похожий на маленький ад
(пиши, не перечитывая, не озираясь назад),
сонный город, из которого нет пути,
подработки - принеси, подай, привинти,
под крыльцом позапрошлогоднее конфетти.

нет, не спрашивай,
не спрашивай, куда он идет,
все вращаясь по кругу в этом городе день за днем,
а который день, который месяц, который год?
нет, не надо, давай замнем.

у него на карте, выстроенной в голове,
есть далекий лес и шуршащий синий ручей,
там он самый правильный,
самый свободный,
самый ничей,
за верхушками сосен - прозрачный свет,
растворяются шорохи шелестом по траве.

ах, дурацкая сказка - да все равно не запомните,
вечер. вымотан. еще не упав на подушку, отключается голова.
зеленеют стены маленькой комнаты,
на полу прорастает трава.

Голос у меня тихий и все-то больше улыбчивый,
Я не умею, как эти девочки - громко, звонко,
забравшись на табуретку,
предлагая себя прилипчиво
читать свои сочинения про курение на подоконнике.

У меня - рассветная туманящаяся прохладца,
у меня дорога, а что там за ней - бог весть.
Я вообще давно должна была потеряться,
но почему-то я есть.